действительно ему нравился.
Урси спустился на несколько улиц ниже, к освещённой множеством огней главной дороге. Когда-то, здесь слышались смех и музыка ресторанов, где анимагены ели блюда приготовленные поварами их кухни. Когда-то здесь расцветали узорами и расцветками одежда и обувь, сделанные анимагенами для анимагенов. Когда-то здесь кипела жизнь и проносилось бессчётное количество энергомобилей. Звучали голоса людей, анротов и нотов, получивших, наконец, столь желанное «светлое будущее» без денег, войн и спешки. «И где же вы теперь? — горестно подумал одиноко бредущий по пустынным улицам бурый беот, переходя основную магистраль через поверхность, наплевав на правила безопасности. — Почему мы должны отдать этот кровью и смоулом заработанный мир? Кто так решил?» Граждане Аполотона, предупреждённые о нападении, ушли к Восходной горе, в спешке восстановленной Альвеном под бомбоубежище. Корабельные орудия Армады не могли до неё достать, а артиллерийские установки не позволяли подплыть ближе. К тому же над ней постоянно горел голубой купол щита, закрывая от дальнобойных ракет. Однажды, Урси задумался, почему Эххи не использует против них атомное или иное оружие массового поражения? Имея разветвлённую спутниковую сеть, станцию на орбите Аревира и неограниченные ресурсы — что мешало эххийцам сравнять нелианские города с землёй? На что Юмена, снисходительно рассмеявшись, дала несколько очевидный ответ:
— Ядерное оружие давно уничтожено, Урси, — новус ласково улыбнулась, — даже больше скажу — я была одной из тех, кто создал договор о запрете на подобные ракеты и бомбы. Хор Ауколис уничтожил созданные боеголовки все до единой, потому что мир и жизнь важнее всего! Но за это нам пришлось стать армией Сарохара, создав клонов и собственное оружие.
Такое высказывание казалось логичным, но всё равно в Урси голове возникло много вопросов. И ответы на них он надеялся найти на самом Сарохаре, в Эххи, Лимнерии или хотя бы Татии, куда они направлялись.
Впереди показалось здание Аполотонского Музея Истории. Золотистые блики плясали на затемнённых стёклах, а на входе горел предупреждающий красный свет, означающий, что здание закрыто. «Скоро улетать, — снег попал ему в глаз, и он резко дёрнулся, вытирая морду, — Хара… прости, но, видимо, я тебе уже не позвоню в этом году. Надеюсь, у вас там всё хорошо». Повернув голову в сторону дороги вниз, Урси резко замер. У перекрёстка вдали на него смотрел искажённый силуэт со знакомыми очертаниями. Зелёный огонёк одного единственного глаза пристально наблюдал за его неловкими шагами вперёд. Ноги словно набили ватой.
— Лункс… — прошептал он, протянув руку, но снег вновь попал ему на ресницы. Выругавшись, Урси быстро стёр его ладонью, но когда он вновь посмотрел на перекрёсток вдали, силуэт исчез.
Постояв так ещё минут десять и вглядываясь вдаль, бурый беот сосредоточился, отчаянно пытаясь отыскать хоть малейший сигнал знакомого разума.
— Я схожу с ума, — обречённо проговорил он, возвращая сознание в реальность. Буран всё не прекращался, облепив его волосы сплошной белой коркой, — гоняюсь за призраком…
Несмотря на красный свет, Урси всё равно подошёл к главному входу музея. Активировавшаяся консоль приветливо мигнула и потребовала код искажающейся от ветра проекцией. Ещё раз посмотрев на пустую дорогу, медведь дотронулся до сенсорных клавиш и ввёл нужную последовательность. Зная его тягу к истории, Альвен разрешил ему входить сюда когда тот пожелает, даже без ведома Аэрии. Урси часто заглядывал в музей, чтобы отвлечься от заседаний Консилиума и сводок новостей с фронта. Генератор всякий раз замирал, когда он слышал о потерях и поражениях, а дрожащая рука сама тянулась к видеофону. Хара заверяла, что пристально следит за Хиру, Капи и Луно, стараясь помогать «юному» полку по мере возможностей, но фронт растянулся так, что даже арьергард оказался втянут в сражения. Эри два раза попадала в «котёл» и едва выжила в последний раз, лишившись обеих ног и руки, а Кэнлус был сбит над Чудским лесом, и благо упал на стороне овелакского Легиона, оперативно оказавшего ему помощь.
В Сольтене обстановка казалась куда спокойней. Кари постоянно пропадала в лабораторном секторе, работающем на полную мощность в изготовлении реагентов, топлива и продовольствия для фронтов, поэтому трубку часто брал Харси, Кири или Ремус Фай. Все трое находились дома у Вульпи, стараясь не выходить на улицу, за исключением случаев, когда возвращались турболёты с ранеными или мёртвыми. Харси обучался у Инисы, взявшей на себя ответственность оберегать молодых нотов от энергетических атак новусов. Над крепостью постоянно, по её словам, довлел невидимый взор телепатов и ноосенсов Хора, пытаясь пробиться сквозь защиту Сноходцев. Помощь анимагенов, добровольно ушедших почти целиком в «истинный» мир, оказалась неоценима для остального «Огня». Добрые и приятные сны, оптимизм и хорошее настроение — всё это являлось результатом воздействия нотов-телепатов на сражающихся сограждан. Боевой дух анимагенов, что пытались сломить эххийцы, оставался нерушимым, и это была одна из причин, по которой война всё ещё продолжалась.
Самый тяжёлый фронт развернулся на западе, в Ловитании. Кайсалами, где базировался полевой штаб Ассура, находился под постоянным обстрелом артиллерии остатков Железного Флота «Хранителей» под командованием Окси Деррая, Адмирала, занявшего места после Эрфера. Некогда славящаяся уникальными природными памятниками страна превратилась в пылающий отравленный могильник для шагоходов, танков, авиации и даже кораблей Армады, которые, как оказалось, умеют перемещаться по суше при помощи «ног». Пляж Наталар, куда ранее съезжался весь Кайлити, превратился в грязь и стекло, а водопады Вухрий и Дэхрий исчезли вместе с руслом реки Нава. Как ни странно, Аркания ещё не пыталась бежать, хоть и с неохотой следуя за своим «командиром». Никто не знал, что на самом деле задумала эта нот, но Урси не сомневался — они ещё услышат о её «подвигах».
Пустые и тёмные коридоры музея коротким эхом отражали скрип его левесов. Благодаря роботам, грязи на улице не было, но мокрые следы всё равно тянулись за поднимающимся на второй этаж медведем. Он помнил, с каким трепетом впервые увидел того, кто стоит в этом большом, просторном зале. С каким страхом он смотрел на разветвлённые голубые светодорожки безликого лица, и какое облегчение испытал, когда понял, что бояться нечего. От одного имени падшего Создателя Анима у любого анимагена замирал генератор, и произносили его либо благоговейным шёпотом, либо с ненавистью. Но никогда — с равнодушием.
— Ты стала слишком много проводить времени здесь, — сказал Урси, медленно приближаясь к сидящей перед трёхметровым гигантом Арги, — с тобой всё в порядке?
Белая лисица повернула к нему голову и смерила странным взглядом. Но так ничего и не сказала, пока он не
