Трупы выглядели одинаково. Они напомнили Дину пустые оболочки, которые оставляют цикады, став взрослыми особями.
«Жуткие твари эти козявки!»
Согласно предварительному заключению медэксперта, в телах остались все внутренние органы, но жидкость из них вытянули всю до капли. И не только кровь. Исчезла вообще вся влага – вода, спинномозговая жидкость, желудочные соки даже, – оставив Джойс и Теда скелетами, обтянутыми серой пергаментной бумагой.
«Трупоригами», – подумал Дин.
У трупов была одна бросающаяся в глаза черта: глубокие разрывы на шее. Эксперт установил, что раны были нанесены каким-то животным уже после смерти. Но если догадки Винчестеров были верны, повреждения нанес чудовищный пес, которого Дин в итоге окрестил «Собакула». Осмотр тел Джойс и Теда не дал никаких намеков на происхождение убившей их твари, и последующие поиски в интернете тоже не принесли пользы, так что братья решили прихватить с собой самое разное оружие: пистолеты с серебряными пулями, дробовик «Винчестер 1887», заряженный солью (его нес Дин), железный нож, обмытый святой водой, и убивающий демонов кинжал. Охотники предпочитали быть всегда готовыми, как бойскауты. Или, как говаривал Бобби, «Лучше прихватить охапку лишнего металла, чем закончить шматками непереваренного мяса в куче монстрячьего навоза».
– Это неправильно, Сэм. Я понимаю, что в этом городе не всё слава богу и что я сам согласился взглянуть, в чем тут дело, но не могу справиться с ощущением, будто мы проявляем неуважение к памяти Бобби, забив на Романа. И не говори мне, что мы обязаны помочь хорошим людям Бреннана. Мир полон чудовищ, и как бы мы ни старались, всех нам не убить. Их просто чертовски много, а нас только двое. Сначала нужно позаботиться о семейном деле, а именно разобраться с Диком Романом… не говоря уж о том, что он и его армия ручных пираний – угроза всему долбаному миру!
Пока Дин говорил, они шли, не сбавляя шага, и успели добраться до леса. Там они остановились, и Сэм развернулся лицом к брату:
– Думаешь, Бобби хотел бы, чтобы мы бросили это дело? – поинтересовался он, потом добавил: – Любое дело, если уж на то пошло.
– Нет, – ответил Дин. – Но это не значит…
– Прежде чем развивать свою мысль, меня послушай. После нашей стычки с Хроносом я задумался.
– Задумался? – фыркнул Дин. – А бывает, что ты НЕ думаешь?
Сэм, не обратив внимания на замечание брата, продолжал:
– Магия, которую он использовал, чтобы путешествовать сквозь время, – довольно мощная штука. И неудивительно, ведь он был божеством, правильно?
– Ага. И что с того?
– А то, что хоть тела, которые мы сегодня видели, и не были жертвами Хроноса, имеется поразительное сходство.
Дин нахмурился:
– Думаешь, у нас тут еще один божок?
– Рано утверждать наверняка. Но, как я уже сказал, после встречи с Хроносом я задумался. Если мы хотим получить хоть малейшую надежду прихлопнуть Дика Романа и остановить левиафанов, нам потребуется серьезное оружие. А если в деле фигурирует крутое колдовство…
– Постой-ка. Хочешь сказать, что ты собираешься изловить этого монстра, духа или бога, или что там у нас такое, и использовать его в качестве оружия против левиафанов?
Сэм пожал плечами:
– Кем бы левиафаны ни были, мы знаем, что они – первые творения Бога. А значит, они живые, правильно? Если это так…
– То их можно убить, вытянув жизненную энергию.
Сэм кивнул:
– Возможно. Если мы сумеем выяснить, как погибли Джойс, Тед и те двое, что умерли раньше, то, может быть, найдем способ использовать это против левиафанов.
– Не уверен, что это хорошая идея, Сэмми. Выбивать клин клином у нас не всегда получалось. Два слова: демонская кровь.
Сэм опустил глаза, но ничего не сказал.
Несмотря на свои опасения, Дин чувствовал, как нарастает волнение. Он бы уж точно не отказался от сверхъестественного эквивалента ядерной боеголовки в качестве запасного средства, чтобы запихнуть ее в грязную пасть Дика Романа. Была в этой идее своеобразная симметрия, которая ему нравилась: левиафанов – тварей, живущих лишь ради пищи, – уничтожит сила, выпивающая их жизненную энергию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Так ты считаешь, это дело заключается не столько в том, чтобы укокошить какого-то монстра, а в… не знаю… расследовании и разработке?
– Типа того. А если еще и тварь убьем в процессе, вообще отлично.
Дин подумал немного:
– Ладно. Я в деле. Пошли искать Собакулу.
Братья вошли в лес. Среди деревьев чаще всего встречались дуб, вяз и рябина, а землю сплошь покрывали листья. Вот и хорошо. Шагов не будет слышно. Им совершенно не было нужно, чтобы под ногами хрустели ветки и выдавали их местонахождение, когда поблизости рыскает высасывающий жизненную энергию монстр. Дин понял, что лучше бы недавно прошел дождь. Земля была слишком твердая, чтобы сохранить следы. Правда, при взгляде на кустарник казалось, что сквозь него не так давно кто-то пробирался, но в Огайо развелось полным-полно оленей, и нельзя было сказать наверняка, была ли это Собакула или стадо Бэмби. Джойс и Тед погибли два дня назад, и была вероятность, что тварь уже не здесь, но Дин в этом сомневался. Создания, на которых они с Сэмом охотились, чаще всего держались в одном месте: то ли они были территориальными, то ли мистическим образом привязывались к конкретному участку.
Дин тихо поинтересовался:
– И как же ты проглядел упоминания о бегающем по городу черном псе? Навыки теряешь?
– Наверное, никто не уловил связи между черным псом и смертями. Да и с чего бы?
– Ага. Иногда я забываю, что типичные американцы вообще не в курсе существования всей этой дряни.
Это была одна из причин, почему Дин так любил ужастики. Разумеется, они казались смехотворными: мифологию выворачивали наизнанку, не говоря уж о невероятно дурацких действиях героев. Но еще, просматривая фильмы ужасов, Дин мог представить, каково это – быть обычным человеком, который получает удовольствие от страха, будучи уверенным в своей полной безопасности, потому что упыри, привидения и длинноногие твари всего лишь выдумка[9].
Звук переломившейся ветки прозвучал в тишине пистолетным выстрелом. Инстинкты Дина, натренированные тысячей охот, вопили: сейчас что-то произойдёт, и Дин не стал дожидаться доказательств. Он толкнул Сэма вбок, а сам бросился в противоположную сторону за секунду до того, как большая черная туша промелькнула там, где братья только что стояли. Винчестеры, ударившись об землю, перевернулись и вскочили на ноги как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как тварь поворачивает морду, оскалив зазубренные клыки. Даже по стандартам монстров пес оказался уродлив до жути: изломанное тело, искаженные черты, все ноги разной длины. Некоторые участки кожи были голыми, будто чудовище страдало чесоткой, и когда Дин хорошенько рассмотрел зверя, то понял, что он, в общем-то, не черный. Не целиком, по крайней мере. Да, местами собака была черная, но еще коричневая и серая, и разноцветная шерсть на ней росла по-разному: где-то длиннее и гуще, где-то короче и реже. Между этими разнокалиберными участками виднелись тонкие линии красных шрамов, будто монстра составили из разных собак.
– Эта тварь не Собакула, – проговорил Дин. – Это Франкенпес!
Он бросил дробовик (материальному монстру соль большого вреда не нанесет), выхватил верный сорок пятый «Кольт» и пустил пулю псу между глаз. Сэм одновременно выстрелил из «Беретты», целясь туда же.
Франкенпес был размером примерно с сенбернара, и, учитывая его нескладный вид, Дин ожидал, что двигаться он будет со скоростью и грацией железной наковальни. Винчестер был уверен, что пули уложат зверя. Но мозги твари не украсили близстоящее дерево: монструозное животное стало размытым темным силуэтом, а через секунду уже оказалось метром правее от первоначальной позиции. Пули сбили куски коры, но на монстре не появилось ни царапины. Это был бы неплохой результат, если бы Винчестеры вдруг решили стать лесорубами-экстремалами, но для убийства проклятого монстра никуда не годилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
