В потолок постучали. Надин, потеряв терпение (не так-то просто удерживать за столом младших детей, не давая им раньше времени лезть в салат и хватать яблоки), схватилась за "напоминальник" рассеянному мужу – швабру.
Эрнесто спохватился.
– Пойдем ужинать, сынок. А Орден… Они знают, о чем говорят. И нам лучше сосредоточить усилия на реально существующих болезнях. Хочешь. после ужина мы с тобой посмотрим тот справочник, из лавки? Почтенный Вициан обещал дать нам его напрокат…
– Ура!
Шестнадцать лет спустя.
Зартхэ. Город Сишша.
Солнце словно разлилось по небу. Оно было светлым, точно выжженным, и воздух горячил кожу так, словно не вечер повис над рабочим двором, а жаркий полдень. Смотритель мрачно обозрел из-под малого навеса издевательски безоблачное небо и потянул из сумки кувшин с водой. В кувшине булькнуло, и парень рядом невольно облизнул губы, глядя, как пыль жадно впитала несколько упавших капель.
Помощники смотрителя наконец закончили подсчет знаковых табличек. Домашние рабы подхватили и понесли набитые ибликом мешки на крышу – на первую просушку. Под навес шагнул Имиф-кнутовщик.
– Ровней стоять! Ровней, полевые!
Хрипловатый голос смотрителя раскатился над двором.
– Сегодня не выполнили норму: гроздь Мусти… Понижение в довольствии, один человек для наказания!
Быстрый перешепот словно вытолкнул из "грозди" невысокого парня в выцветшем мархите.
Син обреченно опустил голову. Норма… какая норма? Поля уже месяц выжигает зноем, ни одного дождя с начала лета…Стебли иблика поднялись не до пояса сборщикам, а лишь по колено, коробочки маленькие, сморщенные. Пустые коробочки велено не собирать, а значит сборщик тратит время еще и на проверку. И жар постоянный, от которого сильные мужчины падают без сознания, несмотря на мокрые наголовные повязки.
– Гроздь Сарифо! Понижение в довольствии, один человек для наказания! Гроздь Байты! Гроздь Урфу! Гроздь Патпы! Два человека! Гроздь Вину!
Гроздь Вину? А они-то надеялись, что сегодня обойдется… Син вместе с северянином Микеем придумали, как собирать коробочки в особую подвесную сетку, чтоб не таскать каждый раз корзину. Времени меньше тратилось… И еще кое-что придумали. Да видать не хватило. Нормы снова нет.
– Син, иди. Твой черед.
Юноша только губу закусил. Чего уж тут. Все по-справедливому. Это в грозди Патпы для наказания выставляли вечно одних и тех же – мол, они и есть самые лентяи. Свои спины берегли. А тут все по справедливости – по череду. И сам Вину тоже, бывало, под плети ложился, если его очередь.
Только какая тут справедливость? Норму выполнить нельзя. Нельзя, и все тут.
Из вечернего воздуха постепенно вытаивала духота, от помелевшей речки наконец потянуло свежестью. Последние мухи улетели, и усталый паренек из его грозди перестал обмахивать спины наказанных.
– Син, ты как? Тебе еду оставили, будешь?
– Буду. Воды дай…
К губам прижимается край глиняной чашки. Син с усилием глотает тепловатую воду с привкусом трав. Голова кружится.
Боль потихоньку уплывает. Головокружение тоже. В белой каше становится заметен отчетливый привкус иблика. И тут эта дрянь.
Син ненавидел иблик. Он понимал, что растение, из которого делают легкие цветные ткани, ни в чем не виновато, что не оно отнимает у них еду и "учит" плетями. Не оно грузит рабов непосильными нормами. Виноваты хозяева… Но ни хозяев, ни смотрителей начарованный раб не может проклинать… Он связан послушанием, скован, навсегда, до смерти.
Остается ненавидеть иблик.
Будь он проклят!
В крышу дома вдруг с треском ударила молния…
– О пустыня! – тихо охает рядом парень из грозди Урфу. – О пустыня… Син, ты посмотри – гроза! Это же гроза!
Грррррррах! Новая молния, кажется, сейчас расколет дом пополам, над крышей взвивается белое пламя. Сухая гроза била ломкими стрелами по крышам, по ближнему полю…
– Спасайте сбор! – охнул смотритель, но тут грохнуло так, что он юркнул в канаву и затих. Небо кипело темными клочьями облаков, воздух стал ветром, несгоревшие коробочки летели и кружились, будто буря принесла с собой снег из сказки…
Буря. Молнии. Ветер. И сожженный иблик.
– Ох, уругу фыт хамар… – прошептал Син. – Что ж это?
И тут же с небес хлынул дождь.
Миридда. Город Златоград.
Хамбар – большой склад для товаров – был куплен семьей Дерешей сравнительно недавно. Всего-то года полтора, когда Дереш-старший по прозвищу Кошель, дотоле обычный купец, стал уверенно "набирать весу" в глазах Торговой палаты. Несколько удачных сделок, лавки с устойчивым доходом, корабль, нежданно вернувшийся из плаванья с драгоценным грузом редкого дерева. Корабль принес и иное сокровище – клад в обрывистом берегу, просыпавшийся прямо под ноги мореходам дождем золотых фигурок. Орден, правда, наложил руку на половину клада, объявив фигурки "нечестивыми идолами", но оставшееся добро позволило мореходам гулять с полгода. Спасибо Судьбине, кое-что досталось и Дерешам.
Свое дело сыграл и благосклонный взгляд супруги герцога на дивные шали, поднесенные в подарок Даном (вот паршивец, и тут успел!). Белоснежная узорчатая паутинка, украсившая плечи и подол платья герцогини, мгновенно вошла в моду. Немало дам готовы были переплачивать вчетверо, лишь бы на их платьях оказалось пышное и модное украшение. А потом выяснилось, что зимой украшение еще и неплохо греет… Словом, Дановы кролы оказались бесценными зверями (быстро росли и плодились), наемные вязальщицы-кружевницы старались вовсю, в казну Дерешей градом сыпались "корольки". Все так удачно, будто Дар уронил на подворье Дерешей свое перо, дарующее везение.
Так что Кристен-Кошель сделал крупное подношение в храм (обоим богам), заказал молитву во избавление от происков Злиша и стал подумывать о расширении филиалов в Алте, Руде и Леште. А там, глядишь, и в Дижю можно удочку забросить. Вот если б Судьбиня благословила, чтоб младший сын пошел в старшего! Пошли, богиня. Чего только не достигнет род при таких сыновьях!
У дверей купца встретили лишь лошади, пустая лесенка-мостки и груда тюков со странным запахом. А положенного сторожа и счетника не было. Распахнутые ворота красноречиво намекали, куда в этот ранний час могли деваться люди, но как они туда попали без ключей?! По сваям влезли и пол пропилили? Глупости.
– Семь… восемь… – донеслось из хамбара. – Девять… Третий десяток! Выгружаем четвертый!
Дан вернулся? Что он там выгружает, интересно? Кристен покосился на неароматные тюки и посторонился – высокие мужчины в лохматых жилетах – рацейцы, что ли? – выскочили из ворот, сбежали по лесенке и, сноровисто уцепив мешки, быстро потащили их в глубину склада.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
