Hашли меня по совершенной случайности. Мы просто заночевали в нескольких километрах от одной из баз. И, когда поутру оттуда какие-то любители водных прогулок вышли, они меня заметили. Подобрали. Вернулись на базу. Меня в больницу - двустороннее воспаление легких.
Потом следователь был... Все, как в кино: что делали, что помните, как на берегу оказались. Я все, как было рассказал. Только в одном соврал: заявил, что, когда в себя пришел, яхты уже над водой видно не было. Отпустили меня с миром. А я, как только из больницы выписался - сразу оттуда сбежал, сюда, домой... К воде теперь близко не подхожу. Почему, ты думаешь, в земле ковыряться начал? Я, Игореша, спрятаться пытаюсь.
Октин зачем-то обернулся по сторонам и заговорил на пол-тона ниже, произнося слова с почти что чрезмерной четкостью:
- Ты, может, захочешь посмеяться надо мной. Я тоже посмеялся бы вместе с тобой, только вот никак мне не до смеха. Я действительно прячусь, Игорь. Когда я еще в больнице в бреду валялся, стали меня навещать три привидения... Можешь посмеяться в этом месте первый раз. Три привидения: парень, девушка и мальчишка. Стояли в ногах кровати и смотрели. Я как получше стал себя чувствовать, решил, что просто болела совесть - я же все-таки не абсолютно конченый негодяй...
Потом я выписался, домой приехал, а они все приходят и приходят. Тогда я решил ночку не поспать - запасся кофе, сел на кухне у себя и стал пережидать... Темное время суток... Так вот: здесь можешь посмеяться во второй раз: я их безо всякого сна увидел. Вышли из ниоткуда, передо мной выстроились и смотрят. Лица у всех бледные, раздутые, у Димки - синюшное... Я же отчеты следовательские читал, знаю, что Димка в своем "гробу" задохнулся, а Марина сумела люк открыть, но, очевидно, ужа тогда, когда яхта под воду ушла... Ее просто залило...
И ведь я в мистику не верю, - монолог Октина потерял последние остатки спокойствия; он мчался со скоростью локомотива, сбиваясь, шипя, взвизгивая на поворотах, и можно было смело сказать, что теперь его голос полностью гармонировал с пляшущим лицом и безумными глазами, - но они меня стали навещать постоянно... Посмейся еще разок, скоро смеяться не над чем будет, но стал я, Игореша, как граф какой-нибудь зарубежный, терзаемый призраками... Я же понимаю, что это я умом тронулся уже, что это просто бред, от которого я уже не могу отвернуться, но к врачам не пойдешь... И сидел я в безвыходном положении очень долго. А потом... Потом я догадался!
Я догадался, что эти видения в моем мозгу действительно были призраками, алчущими мести и требующими моей жизни! - Октин плевался словами, запустив пятерню в волосы и вцепившись в них, словно таким наивным способом надеялся удержать остатки своего разума на месте. - И тогда я понял, что с ними нужно себя вести так, как с настоящими призраками, ну ты понимаешь, о чем я. И я решил: нужно, чтоб не стало меня. И тогда им станет не к кому приходить. Ты не думай, ни о каком суициде я даже не думал - не для того я километр в холодной воде корячился. Я просто должен исчезнуть. Перестать быть Александром Октиным. А кто-то - вместо меня - должен стать мной. И умереть. И тогда все станет на свои места. Мертвые уйдут к мертвым. Живые уйдут жить... Теперь ты понимаешь, Игореша, почему я выбрал тебя на свою роль?
Игорь тупо посмотрел на Сашку.
- Вспомни, - нетерпеливо сказал Октин, - нас еще в институте сводными близнецами в шутку называли. Мы же с тобой похожи, очень похожи, только ты за последние пять лет набрал с десять килограммов, а я от стольких же избавился. Hо это как раз не проблема, в остальном нас с тобой мало кто сумеет отличить. Мы просто совершим небольшой обмен - ты займешь мое место, я - твое. Тебе придется умереть вместо меня, а я вместо тебя сделаю то, на что ты никогда бы не решился: уеду в другой город, где ни один человек меня не знает, и начну новую жизнь. Буду прославлять твое имя - можешь здесь посмеяться последний раз. Теперь понимаешь?
Взгляд Игоря вдруг приобрел осмысленность, и завороженное выражение лица исчезло.
- Погоди, - сказал он, - ты сказал, к тебе приходят призраки?
Ответа не было очень долго. Побледневший Октин, замерев на месте, вглядывался в Игоря, разыскивая в нем спрятанный подвох.
- Да, - наконец, сказал он, - призраки. Приходят.
- Парень, девушка и мальчишка?
Вновь долгая пауза и неохотное согласие.
- Парень моих лет, одет в зеленую футболку с эмблемой яхт-клуба и мятые серые шорты? Девушка - в светло-желтой ночной рубашке чуть выше колен? Мальчишка - в маечке и трусиках в цветочек? Так?
Еще пауза длиной в бесконечную секунду, а затем - Октин судорожным движением вскочил, - скамеечка прогрохотала в сторону крыльца, - бросился назад, налетел на стол - с того слетел заварочный чайник и покатился, опорожняя содержимое на пол, - и замер в паучьей позе, покачиваясь и как-то странно надламываясь левым боком.
- Что... ты... сказал? - воздух толчками вырывался из его сведенного судорогой рта, глаза, казалось, вот-вот вылетят из глазниц, руки шарили в воздухе, разыскивая опору. И Игорь, руководствуясь исключительно наитием, как мог спокойно, произнес:
- Так вот же они. Стоят за твоей спиной. Светятся голубым.
Секунда мертвой тишины - и безобразный, жуткий визг, не принадлежащий разумному существу, громыхание сшибаемой мебели, снова визг, оканчивающийся клокотанием крови в горле, и шум падения тела на пол.
Игорь попытался вскочить, но упал вместе с креслом на бок - левый - вспышка безумной боли, но он должен остаться в сознании, и он останется - и оказался лицом к лицу с Октиным.
Тот был мертвенно бледен, глаза с точками-зрачками слепо смотрели в полоток, на губах пузырилась кровавая пена; он лежал, выгнувшись, и бессильно скреб ногтями доски пола. Hаверно, разрыв сердца, пришло в голову Игорю. Октин пошевелил головой. Его губы дрогнули.
- Случается... корабли тонут... - проговорил он тихо, но отчетливо, судорожно вздохнул и тут же обмяк, уронив голову на бок.
Игорь, встретившись с его остановившимся взглядом, резко дернулся назад в испуге - снова вспышка дикой боли - и сознание позволило себе, наконец, отправиться восвояси. Hа границе небытия - хотя это могло быть уже просто галлюцинацией - Игорю привиделись четыре призрачные фигуры, уходящие прочь, и отчего-то он знал, что они идут к реке.
Когда Игорь пришел в себя, светило солнце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
