Читаем без скачивания Иудаизм. Древнейшая мировая религия - Николас де Ланж

А вот другая сторона спектра: некоторые очень традиционные группы также остаются вне государственной системы. Евреи Старого Иишува, ашкеназы и сефарды, раньше вообще недолюбливали сионизм и выступали против создания государства Израиль. Их ряды сильно пополнились после Второй мировой войны за счет очень традиционных иммигрантов из Венгрии. Они отгородились от всех и живут маленькими, замкнутыми общинами в основном в иерусалимском квартале Меа Шеарим. Там они сохраняют стиль старого гетто, со своими школами и йешивами (талмудическими колледжами). Их ряды немногочисленны, и они бы воспринимались как курьезные эксцентрики, если бы не религиозный фанатизм, который часто приводит их к столкновению с секулярными властями. Они могут бросать камнями в машину скорой помощи, если увидят ее едущей по срочному вызову в субботу, а также нападать на автобусы, если на них красуется неприличная реклама. Они проводили агрессивные протестные акции против спортивных, социальных и культурных центров, открытых для обоих полов. Некоторые из подобных протестов стихийны, но часто они устраиваются организацией «Эда Харедит», объединяющей под своим крылом все традиционалистские группы. Они часто обостряют и без того непростые отношения между официально санкционированными религиозными властями и секулярными институтами.

Европейский союз

В 2007 году общее число евреев, живущих в 27 странах Евросоюза, составляло приблизительно 1 129 800 человек (а общее население этих стран – 495 400 000 человек). Если брать отдельные государства, больше всего евреев живет во Франции (490 000), Великобритании (295 000), Германии (120 000), Венгрии (49 000), Бельгии (30 500) и Нидерландах (30 000). Европейское еврейство доныне не оправилось от тяжелейшей травмы, нанесенной нацизмом, на которую местами наслоились испытания во времена коммунистического правления после Второй мировой войны.

Вскоре после Французской революции, Национальное собрание Франции стало обсуждать вопрос об освобождении евреев от средневековой сегрегации и подчинения, в которых они жили. Сопротивление эмансипации было сильным, и узаконить ее в ходе голосования в конце 1789 года не удалось, хотя голосов «за» было очень много. Однако стремление к свободе было слишком сильным, чтобы долго тянуть, и 27 сентября 1791 года был принят указ об освобождении[8], положив начало новой эпохе в еврейской истории.

Вспомним, какая ситуация была до этого: в христианских государствах веками проводилась политика сегрегации. Евреев селили в гетто за крепкими стенами, ворота которых на ночь запирались. Им запрещали вступать в браки с христианами и занимать начальственные должности. Некоторые из подобных законов были введены еще в IV веке первыми христианскими монархами. Правовому ущемлению сопутствовал, как мы бы сейчас сказали, черный пиар: простых христиан убеждали, что евреи не просто ниже сортом, но и нечестивы, демоничны, опасны для общества. Стараниями Церкви социальное положение евреев все более и более ухудшалось, причем христианские проповедники истолковывали этот факт как наказание свыше. Временами в христианских государствах предпринимались радикальные меры: насильственное крещение (впервые в Испании, 613 г.) или массовое изгнание евреев (в Англии, 1290 г.). Когда произошла Великая французская революция, в Испании иудаизм был еще вне закона, – последствия эдикта, предписывавшего крещение всем, кто отказался покинуть страну (он был издан в 1492 году по завершении христианской Реконкисты и оставил тяжелую травму в душе еврейского народа). Народные суеверия уходили корнями в христианские доктрины: скажем, в некоторых французских городках существовал «налог на раздвоенные копыта», которым облагались не только животные, скот, но и евреи (отголосок древнего христианского представления о евреях как детях дьявола). Вражде сопутствовали и экономические причины (а маргинализация евреев не могла не бить по экономике). Христианскую политику в отношении евреев не всегда можно сравнить даже с южноафриканским апартеидом, ибо подчас она была намного более жесткой, а ее последствия ощущаются доныне (хотя некоторые христианские церкви изменили свою позицию и, что важнее, утратили власть).

В целом европейские государства, появившиеся в течение XIX века, даже если и признавали формально христианские церкви и сохраняли за ними отдельные привилегии, пытались укротить их и поставить во имя блага всех граждан под контроль. Аналогично обращались обычно и с религиозными меньшинствами, включая евреев. Гражданские права жителей попали под охрану и получили приоритет над полномочиями религиозных властей. Так, во Франции Наполеон I распространил на евреев модель государственного управления, изобретенную первоначально для протестантского меньшинства. Эта система существует и в наши дни. При ней местные консистории посылают представителей в центральную консисторию, которая, помимо всего прочего, содержит главный раввинат и раввинскую семинарию.

Во Франции реформы, начатые в революцию и продолженные при империи, были закреплены после монархической реставрации Бурбонов. С войсками Наполеона они попали в соседние страны, где были затем ненадолго отменены, но в конечном счете восторжествовали: к концу XIX века еврейские меньшинства получили гражданское равноправие в большинстве государств, которые ныне входят в Евросоюз.

Процесс эмансипации, инициированный в ходе глобальных изменений (не евреями, а политическими реформаторами), потребовал от самих евреев нелегкой адаптации. Подробнее об этом мы поговорим в следующей главе, а пока скажем лишь, что эмансипация очень многое дала евреям как отдельным людям, но ударила по правам и привилегиям еврейских общин («кегиллот»), которые ранее обладали внутренней автономией, а также статусу раввинов, оказавшихся в подчинении у государства. Многие из нынешних трений и конфликтов в Европе восходят к этим эпохальным переменам, в результате которых евреи попали из своего затянувшегося средневековья в современный мир.

Особо следует сказать о Великобритании. И в плане еврейской эмансипации, и во многих других отношениях ее история отличалась от истории других государств.

Государственный характер Англиканской церкви лишал всех неангликан (не только евреев, но и христиан других деноминаций) определенных прав (скажем, права занимать государственные должности и даже получать степени в университетах). В течение XIX века большая часть этих проблем была урегулирована, хотя евреям пришлось дольше бороться за свои права, чем католикам и протестантам.

Из европейских стран Великобритания – единственная, которая имеет высокий процент еврейского населения и которая не пережила травму нацистского/фашистского расового законодательства и депортаций. (Несколько евреев, однако, были депортированы с Нормандских островов, захваченных немцами.) Во всех остальных странах, имевших мало-мальски крупные еврейские общины, евреев подвергали сегрегации, лишали гражданских прав, а в конечном счете отправляли на рабский труд или смерть в концлагеря. Многим удалось бежать до того, как границы были закрыты, или спрятаться на время оккупации, или даже выжить в концлагере, но в целом нацизм совершил настоящее опустошение в еврейской жизни этих стран. По окончании войны немногим выжившим – часто физически или морально искалеченным, потерявшим родных и близких, дома и имущество – пришлось выстраивать отношения с соседями, теми самыми соседями, которые не поддержали их в час бедствия, возможно, предали их ради наживы, или из страха, или по религиозным причинам. Как ни странно, некое подобие организованной жизни удалось постепенно наладить с помощью организаций вроде «Джойнта». Нынешняя же активная жизнь в еврейских общинах ряда стран во многом обязана послевоенной иммиграции. Скажем, во Францию был большой приток евреев из Алжира (только обретшего независимость), Туниса, Марокко и Египта. В Германию приехало много евреев из стран бывшего СССР. Менее интенсивная иммиграция шла в Великобританию, Италию, Бельгию и Голландию; в Швецию – из Польши, в Испанию – из Марокко и Южной Америки, и отовсюду – из Израиля.

Еще в течение XIX века еврейская религия пережила настоящую реформацию в странах Евросоюза. Этот процесс шел рука об руку с политической эмансипацией и реинтеграцией евреев в социум. В нынешнем Евросоюзе иудаизм представлен главным образом современными формами ортодоксии. Однако его теснят, с одной стороны, более радикальные реформистские движения, а с другой – традиционные варианты иудаизма, принесенные иммигрантами.

Страны бывшего советского блока

Как мы уже сказали, до Первой мировой войны численность еврейского населения в Восточной Европе была очень высокой. Однако война унесла жизни многих евреев, как военных, так и гражданских. А с концом войны для евреев наступила новая эпоха. Февральская революция 1917 года в России наконец предоставила евреям гражданские права. Они получили ряд возможностей, которых были лишены при автократической монархии. В других странах Центральной и Восточной Европы послевоенные мирные договоры включали особые правовые гарантии для евреев как одного из меньшинств. Появилась надежда на улучшение ситуации, оказавшаяся, однако, недолговечной: победа большевизма в России и последующее развитие государственного антисемитизма в Германии сделали условия еще более худшими, чем они были до войны. Евреи Советского Союза избежали нацистского геноцида, но их лишения во время и после Второй мировой войны были чудовищными. На территориях же, которые были аннексированы или оккупированы немцами, с евреями расправлялись с жестокостью, которая поражает доныне. Установление коммунистических режимов после войны в большинстве этих стран обрекло выживших на дальнейшие как физические, так и духовные страдания. В наши дни мало что напоминает о некогда цветущей еврейской жизни в этом регионе и об ее выдающихся культурных достижениях.