твой дом и полянка защищены надёжно, верно?
— Верно, туда не проникнут ни при каком раскладе. Но, Элге!..
— Значит, если понадобится, я буду сидеть на полянке и в домике, и ни шагу без тебя — ни-ку-да. Ты очень сильный, ты умеешь побеждать, так неужели ты не сумеешь защитить одну глупую девицу от каких-то клыков и когтей?
— Эль, ты невозможная девица, — простонал маг.
— Я тоже хочу твоей победы. Если ты отправишь меня прочь отсюда — победит Пропасть, а этого не должно быть.
— Я знаю! Но знаю и то, что такая жизнь не для тебя! Ты нежная, светлая…
— И упрямая, и сумасбродная, а периодически ещё и дура, — напомнила Элге со смехом. — Ты сделал очень верные выводы в самую первую встречу!
Он что-то прорычал сквозь зубы, но руки держали крепко, и так правильно ощущалось под ладонями тепло девичьего тела. Это тепло разбило что-то холодное, ледяное внутри него.
— Нежная, — не согласился Ар, и тронул губами маленький подбородок. — И смелая. Упрямая, да… И решительная. И…
Он отвлёкся, целуя за ушком, и поймал счастливый вздох девушки.
— И не дура, — тихо-тихо, в самое ушко, щекоча тёплым дыханием. — Я очень боюсь тебя потерять, я не хочу рисковать тобой, поэтому не хотел позволять своим эгоистичным желаниям взять верх над голосом разума: оставить тебя рядом очень эгоистично. Мне не нравится эта активность со стороны мира теней, я просто не выдержу, если с тобой что-то случится, а меня не окажется рядом. Элге…
— Я тоже очень беспокоюсь, когда ты хватаешься за меч и убегаешь, — мягко напомнила девушка.
Он зажмурился: по его напряжённой спине гуляли её ладошки, посылая волны тепла, успокаивая. Элге храбрее его, как же так вышло-то?
— Я тоже буду очень осторожен. Не знаю, за какие заслуги Небо послало мне тебя, но я редкостный болван, что хотел отказаться от такого подарка…единственно ценного в моей жизни. Больше не откажусь. Не смогу. Пойдём домой, Эль.
Рядом с ними соткался крупный серебристо-серый зверь, и яркие жёлтые глаза горели неподдельным счастьем.
***
Глава 3
Виррис вышла расстроенная, кусая губы. Зоратт провёл ладонями по лицу, взлохматил аккуратно уложенные с утра волосы. Помаялся от души над отчётами и спустился вниз, в мастерскую. Его жена успокаивалась не быстро: иголка гневно мелькала в пальцах, резко входила в натянутый на пяльцы лён. Она сидела у окна, вполоборота к нему, и не торопилась поворачиваться.
К его тайнам от Вир добавилась ещё одна, и это угнетало. Чужой секрет, вот и хранили бы его некоторые рыжие особы… без его участия. Но за Элге он всё-таки порадовался, позже, когда добрался до дома, остыл, ещё раз всё взвесил. Непростой человек тот отшельник с обезображенным лицом, не из простых. И не так страшен и суров при ближайшем рассмотрении оказался: не оставил отчаявшуюся девчонку в беде, не взял никакой, платы, наоборот. Бьорд усмехнулся, вспомнив найденный на лесной дороге пузатый увесистый мешочек с золотом и сухую записку незнакомым почерком. Таким же, как самая первая. Кажется, так давно это было.
Тонкая игла посверкивала в длинных пальцах; стоя в дверях, Зоратт отчётливо слышал, как закруглённый кончик ныряет в маленькие дырочки между волокнами, тихий скрип, шуршание шёлковой нити…
— Виррис.
Напряжённые плечи и шея, на которую так изящно, так красиво спускается пламенно-рыжий завиток. Его жена не подняла головы. Бьорд поправил манжеты сорочки, одной из тех, что были ею забракованы и подогнаны позже по его фигуре.
— Вы обязательно увидитесь, даю слово.
Она сердито выдохнула, продолжая терзать тонкий лён.
— Как долго советник Форриль намеревается портить нам жизнь?
Если бы одна рыжая своевольная герцогиня рассматривала вариант нового замужества — Тивис оставил бы её в покое в разы быстрее. Хотя женой того немногословного мага из леса Бьорд её никак не представлял.
— Виррис, подослать к Тивису менталиста, чтоб тот как следует подправил ему мозги — поверьте, не вариант, — усмехнулся Бьорд.
— На такой радикальный способ я и не рассчитывала, — пробормотала девушка.
Всё это они уже обсуждали, и с Элге тоже. Зоратт смотрел на игривый завиток волос, ласкающий длинную стройную шею, а игла, ни на мгновение не замедляясь, проворно ныряла в ткань, протягивая за собой нить. Тихо кашлянул: в горле вдруг запершило.
— Прогуляетесь со мной? Составите компанию? На улице так хорошо, тепло.
— Я уже договорилась с Соной, она заедет примерно через час.
Ясно, в женской компании мужчина будет лишним. Может, попросить невзначай Фавьена сопровождать свою супругу на прогулке, тогда и у Вир не останется повода отказать ему, Бьорду..?
За его внешним видом Виррис следила, но и всё. Ещё за домом — вела его, как полагается. И соблюдала ровно те пункты их брачного соглашения, которые они обсуждали и прописали в один не самый радостный для неё зимний день. Сверх этого — ничего. Отказывалась от прогулок вдвоём, приглашений в театр, если они не были частью деловых встреч. Вечера дома старалась проводить раздельно, лишь изредка оставаясь с ним на чашку чая, и то, если требовалось обсудить какие-то моменты по ремонту, переделке комнат, текущих тратах. Период обвинений и осуждения обществом, вызванный страшным инцидентом в Школе, тот период, когда Вир находилась рядом, оказывая решительную поддержку, защищая супруга всеми доступными ей средствами — вспоминал со светлой ностальгией. Ему тогда показалось… Показалось, должно быть.
Редкий выходной, который можно посвятить отдыху, дому, а не привычному директорскому кабинету.
— Я, вероятно, не вернусь к обеду, — предупредила жена. — Но его должны подать в обычное время, если не будет иных распоряжений от вас.
Так и не обернулась. Бьорд прикрыл дверь взмахом руки.
Что ж, остаётся улыбаться, видя азартный блеск карих глаз и довольную улыбку позже, перед ужином, когда вернувшаяся с прогулки Виррис несла ворох каких-то свёртков в свои комнаты. И тому, что их завтраки похожи на семейные.
…
Виррис посыпала свежий творог малиной, блаженно прикрывала глаза, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд мужа, всё ещё временного, ненастоящего мужа. Середина весны, а от темноглазого виконта ни весточки. Порой ей казалось, что после встречи с Элге, долгих-долгих посиделок и бесконечных разговоров её отпустит. Зеленоглазке она могла доверить — и доверила свою тайну, а появившейся подруге — нет. И пусть не со всеми суждениями младшей сестры она соглашалась, но так хотелось просто выговориться, взять из её рук особый заваренный чай, почувствовать, как руки Элге мягко похлопывают её по спине. Раньше эти нехитрые действия помогали, наполняли силой, распрямляли осанку.
Элге смотрела чуточку виновато и успокаивала: у
