Но правильно я для себя все минуту назад решил. На фиг такие игры, больно дорого они мне могут обойтись.
– Да при чем тут долги? – Широко улыбнулся я. – Не чужие же мы друг другу люди, Константин! Опять же жениться-то, небось, на одной нашей общей знакомой хочешь? А кто тебя с ней свел, а? Правильно, дядюшка Киф! Так что свидетелем на свадьбу позовешь.
– Ну, насчет свадьбы это я так, умозрительно, – засуетился Костик, – к примеру. Ты Мэри про мои слова не проболтайся, а то мне мало не покажется.
– Не знаю, не знаю… – задумался я. – Сотрудники редакции мне как родные стали. Как дети, можно сказать, причем суженая твоя – тоже. И мне, как бате, очень неприятно, что кое-кто запудрил доче мозги, а теперь, значит, заднего включает.
– Киф, не смешно, – всерьез начал нервничать Костик.
– Триста, – припечатал ладонь к столу я.
– Триста чего?
– На триста голов расширь состав клана. Но сирых и убогих НПС в равных пропорциях включи только в две сотни, а третью оставь чисто игровой. И я забуду оскорбление, что ты нанес моей кровинушке.
На последних словах я всхлипнул и потер ладонью сухие глаза.
– Как? – Даже волосы у Костика встали дыбом. – Как я такое сделаю?
– А как я буду смотреть в очи ясные моей касаточки Мариэтты?..
– Все, выключай режим идиота. Сделаю. – Программист обреченно вздохнул. – Но и ты мою просьбу помни. Очень тебя прошу.
Собственно, после этого он надолго не задержался, доел остывшее мясо и ушел.
И все-таки странно. Почему именно я? Ну, не может быть такого, чтобы к Старику каких-то других, обходных путей, не имелось.
Почему я? В чем скрытый смысл? А он есть, спинным мозгом чую. Вот мало мне в игре ребусов, еще и тут приходится голову ломать над разными раскладами.
– Ушел, – сообщил я Вике, войдя в комнату. – Странный он какой-то сегодня был.
– Все они тут… – устало согласилась со мной девушка. – Слушай, как думаешь, мы уже можем вернуться обратно в нашу квартиру?
– В смысле? – Я даже в ухе мизинцем пошерудил, подумал, что послышалось. – Ты о чем?
– О том самом. – Вика из позиции «лежа» переместилась в позицию «сидя», положила ладони на колени, а после примостила на них голову, став чем-то похожей на Аленушку с известной картины художника Васнецова. – Знаешь, сначала мне казалось, что я золотую рыбку за хвост ухватила. Нет-нет, я сейчас не о тебе. Я о ситуации. Тут же круто, все есть, и ни о чем думать не надо. Потом привыкла к этому всему, происходящее нормой вещей стало. А сейчас мне отчего-то с каждым днем все больше хочется отсюда сбежать туда, где люди живут обычной жизнью.
– Удивила, – я присел рядом с ней, – и очень сильно.
– Знаешь, возможно, я просто зажралась и уже на следующий день после исхода буду волосы на себе рвать, осознав, что потеряла. Да и страшно немного, я ведь до сих пор тот вечер в кошмарах вижу. Ну, снег этот, телохранитель, падающий на асфальт, промерзшие дворы… Но все равно хочу отсюда съехать. Просто если мы с тобой отсюда не сбежим, то потеряем друг друга. Если я что точно и знаю, то именно это. А мне не хочется тебя терять.
Надо же. Разное между нами случалось, но такой, пожалуй, я ее впервые вижу. Такой… Настоящей, что ли?
– Я поговорю с Азовым. Не думаю, что получу положительный ответ, но поговорю. И да, я тоже хочу отсюда свалить куда подальше.
– Ну, тебе дай волю – ты бы еще тогда подорвался, – улыбнулась Вика, – прямо на следующий день после заселения.
– Есть такое, – признал я. – Душа моя, завтра ты без меня едешь на работу.
– Да уже поняла, хотя и не считаю, что это правильно. Ладно там четверг, пятница. Но завтра номер подписывать надо, это прерогатива главного редактора. Мне не сложно, но для твоего реноме лучше, если это будешь все-таки делать ты.
– Ну, мое реноме – оно такое реноме. – Я обнял ее за плечи. – Ему уже все равно. И потом, чего мне бояться с таким надежным тылом, как ты?
– Тех, кто вокруг, – неожиданно серьезно ответила Вика. – Всех.
– Кроме тебя?
– Кроме меня.
И знаете, я ей отчего-то поверил. Может, и зря.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А может, и нет.
Когда я проснулся утром, Вики рядом уже не было, она, как видно, отбыла на службу. Но зато кто-то барабанил в дверь.
Положительно, надо повесить на двери объявление, что Александром Грейамом Беллом в 1876 году был изобретен телефон. И это порождение разума идеально подходит для того, чтобы оповещать других людей о предстоящих визитах.
Скажу честно: был у меня соблазн плюнуть на то, что кто-то очень хочет со мной пообщаться, и скрыться в игре, но, поразмыслив, я решил все же открыть дверь. Мало ли, кто там?
– Долго спишь, – сообщил мне Азов хмуро, – пять минут барабаню.
– Надо звонок повесить, как в квартире, – зевнув, произнес я и почесал живот. – Кофе будете?
– Буду, – кивнул безопасник.
– Растворимый или из турки? – уточнил я.
– Лучше из турки.
– Тоже, пожалуй, составлю вам компанию. Значит, так: кофе в шкафчике, турка на холодильнике. А я в душ.
– Обнаглел ты, Киф, – усмехнулся Азов. – Или почуял ветры перемен? Так это иллюзия. Расколы у нас бывали и раньше, но это ничего не меняло, все раньше или позже вставало на свои места. Все, кроме тех, кто думал, что может подняться на мутной волне.
– Ничего не понял, – признался я честно. – Илья Палыч, серьезно, мне бы в душ и кофе, а после я хоть что-то начну соображать. Ну, не желаете варить его – подождите, пока я закончу водные процедуры. Сам все сделаю. А вы, вон, в кресле посидите, о бренности всего сущего поразмышляйте.
– Иди, плескайся. – Иронично глянул на меня безопасник. – Сварю уж, руки не отвалятся. Только не засни там снова, а то вон, у тебя один глаз до сих пор не открылся.
И ведь сварил, причем очень умело, запах по квартире разнесся просто фантастический. Даже если бы контрастный душ меня не взбодрил, тут-то я точно проснулся бы.
– Вы, Илья Палыч, без работы, если что, не останетесь, – с нотками подхалимажа в голосе сообщил я безопаснику, отпив глоток из чашечки. – Вас, как баристу, с руками оторвут.
– Болтун, – беззлобно сообщил мне тот. – Пей давай.
– Ага. – Я отхлебнул еще глоток. – А какой раскол вы имели в виду? Признаться, я ничего не понял.
– На самом деле? – Внимательно глянул на меня Азов. – Хочешь сказать, ты не в курсе того, что вчера случилось?
– Откуда? – Передернул плечами я и хрустнул печенькой, которую взял из вазы. – Я вчера весь день в игре провел, крутился как юла. Вечером вылез из капсулы, поел и спать пошел. А, вру, Костик еще заходил, хвалил меня за отменную сметку и умелые действия.
– И только? – снова уточнил Азов. – Кроме этого, ничего?
– Ну, еще обещал мне клан расширить, потому как с нынешним количественным составом многого не добьешься, – неспешно излагал я, попутно решая для себя несложную, в общем-то, задачу – рассказывать Азову о просьбе программиста или нет.
– Твой Костик вчера с Валяевым насмерть разругался. – Азов подлил себе кофе. – Вот так-то.
– А как такое может быть? – изумился я, причем неподдельно. – Валяев же ему непосредственным начальством прихо… Хотя нет, уже не приходится.
– Вот именно, – подтвердил Азов. – Он у нас теперь формально уборщиком числится, до особого распоряжения. Раньше Костику до этих нюансов дела не было, он и его ребята в своем мире живут, не всегда пересекающемся с нашим, потому для них ничего особо в вертикали власти не изменилось. Но вчера Никита, как на грех, задумал кое-какие перестановки кадровые по его ведомству произвести, вот тут все и началось. Костику шлея под хвост попала, он уперся, Валяев, понятное дело, тут же завелся с пол-оборота, крик, шум, все такое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ну и? – поторопил его я.
– И, – ухмыльнулся Азов, – кто-то поспешил уведомить о происходящем Зимина, который сам спустился вниз посмотреть, что там случилось. Валяев потребовал наказать Костика за неповиновение, как минимум рублем, но Максим его и слушать не стал. Более того, распорядился выписать нашему умнику премию в размере оклада за безупречное выполнение приказов руководства. А приказ какой?
