выходили органисты собора Святого Марка.
Современный вид Ка Зен – это результат перестройки, осуществленной между 1534 и 1579 годами, в соответствии с тщательно проработанными рисунками и строго продуманными перспективами. У палаццо четыре двери – так пожелал Пьетро Зен (посланник в Константинополе[29]), отец четырех сыновей. Между двумя дверьми виден медальон, приделанный, на первый взгляд, в случайном месте. Это явно фамильный герб. На нем высечены знаки, вроде тайного кода: I…R…Z…M…247.
Но расшифровать их так никто и не сумел…
* * *
Кладбище Сан-Микеле было создано во исполнение указа Наполеона, предписывающего, по соображениям санитарии, хоронить усопших подальше от обитаемых центров. В 1807 году для этих целей был выделен остров Сан-Кристофоро-делла-Паче (Св. Христофора Мирного – название напоминает о щедром даре, полученном теологом фра Симоне да Камерино в качестве награды за мир, заключенный им между Венецией и Миланом в 1454 году). К нему в 1837 году был присоединен соседний островок Сан-Микеле (Св. Михаила), известный в древности как Кавана-де-Муран («Муранская гавань»), потому что здесь пережидали непогоду суденышки, направлявшиеся в Мурано. Канал, разделявший два острова, при этом засыпали. Работы по устройству кладбища возглавил архитектор Антонио Сельва (тот самый, который возводил театр Фениче), но из-за нехватки средств они многажды прерывались и завершились только к 1870 году. Пройдите полностью кампо деи Джезуити, пока не выйдете на фондаменты Нове (fondamente Nove, «Новые набережные»). Здесь, помимо прочего, проходили соревнования по «игре в мяч» – одному из предшественников современного футбола. Игры проходили вплоть до 11 апреля 1711 года – пока их не запретили специальным указом Совета Десяти.
Это самая северная часть Венеции. И перед вашими глазами, немного правее, возникает «остров мертвых» – венецианское кладбище, последнее пристанище не только тысяч венецианцев, но и таких иностранцев, как музыканты Игорь Стравинский и Карл Фильч[30], писатели Эзра Паунд и Иосиф Бродский.
Еще там расположены церковь и монастырь Сан-Микеле-ин-Изола («Св. Михаила на Острове»), дававший в первой половине XV века приют фра Мауро – знаменитому космографу, снискавшему славу своими великолепными картами мира, – считающимися высшим достижением картографического искусства позднего Средневековья (ныне хранятся в библиотеке Марчиана[31]). О нем веками рассказывают такой колоритный анекдот.
В один прекрасный день, пока монах трудился над своей картой полушарий, его навестили несколько патрициев и с ними сенатор. Высокие гости начали задавать вопросы, более-менее связанные с географией, и тут сенатор заявил: «Что это вообще значит – “карта”? Это же просто почеркушки какие-то!» Не теряя спокойствия, фра Мауро принялся объяснять, как на карте обозначаются материки, горы, реки и все города известного мира.
«Сколь велик мир!» – удивился сенатор и тут же пожелал узнать, а где же на карте Венеция. «Вот, эта точечка – это и есть Венеция», – ответил монах, указывая означенное место. Возмущенный аристократ вперил в монаха взгляд и изрек: «Сделай мир поменьше, а Венецию – побольше». После чего удалился со своей свитой. Про этого же монаха рассказывают историю, в которой фигурирует…
Космограф, похитивший сны Люцифера
Известно, что фра Мауро умер в 1459 году в глубокой старости. Известно также, что на острове-монастыре у него была целая картографическая мастерская и несколько помощников.
Из этой-то мастерской и выходили изумительные атласы, среди которых – карта мира, составленная по поручению короля португальского Альфонсо V, и другая великолепная карта, хранящаяся сейчас в Апостольской библиотеке Ватикана. Каким образом церковный служитель, никогда не покидавший монастыря, мог рисовать эти карты – покрыто тайной. Историки объясняют, что он составлял их, опираясь на сведения, доставляемые венецианскими путешественниками, но, по народной легенде, он делал это, опираясь на сны – не свои собственные, а на сны дьявола. Монах был наделен необыкновенным даром собирать над островом сны Люцифера и потом, в самую пасмурную погоду, проецировать их на тучи.
Из истории мира сего известно, что дьявольские создания частенько ускользали из-под контроля своего создателя. Точно также и сны Люцифера – в Средневековье они бушевали в небесах, пугая смертных и указывая дорогу на шабаш ведьмам, духам и нечистой силе. Фра Мауро нашел способ укрощать их и узнавать с их помощью пределы мира, неизвестные прочим. Краски, детали и точность его карт, поражающие до сих пор, суть не что иное, как вихрь образов тогдашнего мира, освобожденных во сне Люцифером и пойманных на карту монахом-космографом, который читал очертания и оттенки на облаках во время предшествующих буре порывов ветра. Эти клубящиеся сны и сейчас можно иногда увидеть высоко над кладбищем, летними ночами, во время самой злой непогоды.
* * *
Позднее кельи монастыря Сан-Микеле превратились в тюрьму для политзаключенных. В 1822 году здесь содержались борцы за свободу Италии Сильвио Пеллико[32] и Пьетро Марочелли, участники многочисленных восстаний против австрийского владычества. Отсюда их перевели в Шпильберг – пользующуюся мрачной славой габсбургскую тюрьму, расположенную в Моравии, недалеко от Брно. Что же до толщи воды, отделяющей вас от острова, – во времена ноябрьских туманов, днем или ночью, присмотритесь к плавучим огонькам, смутно виднеющимся впереди. Возможно, это свечки, горящие в плавучем гробе той, которую зовут…
Непогребенная девочка
Это случилось туманным вечером 29 ноября 1904 года. Уже темнело и видимость упала почти до нуля, но Франческо Квинтавалле, командир вапоретто[33] «Пеллестрина», который должен был от Фондаменте Нове направиться к острову Бурано, все-таки решился отдать швартовы, вняв настойчивым просьбам «арсеналотти», рабочих с Арсенала, которые после долгого рабочего дня мечтали поскорее добраться домой на Бурано. Выждав десять минут, необходимые для того, чтобы кораблик успел зайти на Сан-Микеле[34], следом за ним отправились две пассажирские гондолы, наполненные возвращающимися из Венеции муранцами. Одну гондолу вел Антонио Россо Франа, другую – Андетто Камоццо. Хроники повествуют, что, отчаливая от Сан-Микеле, Квинтавалле скомандовал «малый назад!», не заметив, что гондолы были прямо за ним. Лодочка Россо разломилась пополам, и все ее пассажиры оказались в воде. Четырех удалось тут же вытащить на борт вапоретто, но еще пять женщин скрылись под водой за считаные секунды. Несмотря на густой туман, немедленно начались поиски, которые продолжались всю ночь. Через несколько часов с вапоретто, стоявшего у причала, была замечена Мария Тозо Булла. Ее немедленно вытащили и спешно доставили в Мурано – но она скончалась почти сразу же. Бездыханные тела Лизы Тозо Бореллы и Амалии Падован Вистози были обнаружены наутро внутри кормовой части гондолы. Но Тереза Сандон и Джузеппина Габриэль Кармело, еще девочка, так и остались поглощены пучиной. В сентябре 1905 года, через десять месяцев после разыгравшейся трагедии, Тереза Сандон явилась во
