мной дверь машины, подав руку. Это тот человек, который вчера целился из пистолета в двух провинившихся парней. Теперь же он расслабленно сидел за рулем и вез меня в неизвестном направлении. Чуть позже я обнаружила, что мы возвращаемся в город. Мое сердце наполнилось надеждой, что меня отпустят, вернут домой, и я забуду об этом всем, как о самом худшем ночном кошмаре. Ехали мы в молчании, которое заполняла музыка. Я смотрела в окно, пытаясь не обращать внимания на рядом сидящего демона. В свете дня он выглядел немного по-другому. Добрее, что ли. Янтарные глаза, подсвеченные солнечным светом, превращались в крупинки золота. Боковым зрением я наблюдала совершенно расслабленного парня, который следил за дорогой и легким движением руки проворачивал руль. Само спокойствие, равнодушие и отстраненность. Его слегка приподнятый подбородок показывал гордость движений.
Мы подъехали к какому-то высокому зданию. Выйдя из машины, Док подошел к моей стороне и все так же подал руку, помогая встать. Манер ему, конечно, не занимать, если бы еще людей не убивал. Мы прошли к лифту и поднялись на самый верх, где на крыше, под открытым небом, расположился небольшой ресторан. Выглядело все очень красочно: прекраснейший вид, мягкие стулья, столы на достаточно большом расстоянии друг от друга. К нам подошел мужчина в костюме. Он пожал в знак приветствия руку Докера и слегка поклонился мне.
− А мы вас уже заждались.
Он провел нас к столу, нервно переминаясь из ноги на ногу. Я отказывалась есть, но Док лишь устало посмотрел на меня и заказал завтрак. Лучи дневного солнца слепили глаза, отчего он спрятал их за солнцезащитными очками.
− Может все-таки приступим к той части, где ты мне рассказываешь, для чего это все? Я домой хочу. – Я по-детски сложила руки на грудной клетке и уставилась на простирающийся вид.
− Может все-таки прекратишь разговаривать и приступишь к той части, где ты завтракаешь? Я ничего не буду рассказывать, пока не поешь, − раздраженно сказал он.
Выбора не было. Пришлось через силу заталкивать в себя еду, задаваясь вопросом, когда же меня отпустят. Закончив с приемом пищи, Док заказал себе кофе и прикурил сигарету.
− Ты знаешь, что такое уроборос? − Его голос вырвал меня из погружения в собственные мысли.
− Это змей или дракон, который кусает себя за хвост. Символ цикличности, – ответила я. Он в одобрении кивнул головой и крепко затянулся.
− Что еще ты знаешь?
− Немного. Он был олицетворением жизни и смерти, перерождения. − Я замолчала, вспоминая, что еще могу добавить.
− Многие трактуют уроборос по-своему, – подхватил Докер. – В Древней Греции он был обозначением процессов, не имеющих начала и конца. Средневековые алхимики символизировали уроборос с преображением элементов в философский камень, требующийся для превращений в золото. Но моей любимой трактовкой остается темнота с саморазрушением, которые в итоге приводят к плодотворности. Видишь? – Он показал мне свою руку. Его запястье обнимала татуировка уробороса в виде браслета – змееподобный дракон, который в пасти держит собственный хвост.
− К чему это? – непонимающе спросила я.
− Мне было любопытно, что ты об этом знаешь. – Он выдохнул синеватый дым из легких. – Сейчас я нахожусь на стадии саморазрушения и тьмы, пытаясь вырваться к плодотворности. Именно для этого ты мне и нужна. – Док сделал глоток уже остывшего кофе, затем откинулся на спинку стула, поправил очки и продолжил:
− Начало этой истории уходит корнями в мое детство. Но я расскажу только то, что ты на данный момент должна знать. Очевидно, что в наше время миром правят обладатели больших денежных счетов в банках. Многие только стремятся стать этими правителями, поэтому занимают крупную сумму у таких дядь, как я, и пускают их на воплощение собственных желаний. Деньги отдаются обратно в оговоренный срок, естественно, с процентами. Думаю, ты догадываешься, что происходит с теми, кто их не возвращает. Обычно к нам обращаются не совсем законопослушные люди. Есть те, кто занимается отмыванием, или те, кому грозит тюрьма из-за мошенничества. Заняв деньги, они расплачиваются за собственную свободу. Это сложный процесс со многими нюансами. Спустя какое-то время, под моим руководством, организация расширила свои возможности. Мы начали творить зло во благо, стали истинной рукой правосудия. Существует много противоречивых мнений на этот счет. К нам приходили люди, которые не получали удовлетворения от решений наших властей или просто считали, что тюрьма – недостаточное наказание для отбросов общества. Мы проводили собственные расследования, и выполняли заказы только на серьезных преступников, в частности насильников, педофилов или просто убийц. Бывает, что приходят и те, кто хочет избавиться от конкурентов по бизнесу или от тех, кто не пришелся им по душе. Такие заказы даже не рассматриваются к выполнению. – Он задумчиво перевел свой взгляд куда-то в сторону, слегка закусив нижнюю губу, будто собираясь с мыслями. − В тринадцатом веке существовала группа людей, называвших себя катарами. Они считали, что богу не нужны посредники и изгнали всех священников. Это подорвало власть Ватикана, а Папа потерял ценный источник доходов. Армия Ватикана напала на катарские поселения. Командующий спросил у Папы, как отличить еретиков, и знаешь, какой ответ он получил? «Убивайте их всех, бог разберется, где кто». Всех мужчин, женщин и детей беспощадно убили. Я мог бы действовать по такому же принципу, вырезая всех до единого, оставляя право за высшими силами разбираться, кто виновен, а кто нет. Для меня не составляет труда убить и невинного человека, но я чувствую некое очищение, когда избавляю этот мир от грязи. Тот мужчина, которого ты вчера случайно увидела, изнасиловал более чем тринадцать школьниц. Жестоко изнасиловал, изувечил, а одну из них убил и выбросил голую, как мусор. Он был богат и занимался преподаванием ради собственного удовольствия. После того, как начался суд, он потратил чуть ли не все свое состояние на взятки и, о чудо, его оправдали. Именно тогда ко мне обратились родители пострадавших девушек. Этот отброс спрятался в дешевой квартирке и решил, что там его не найдут. А я нашел. Собственно, именно правосудие ты вчера и увидела. – Док остановился, переводя дыхание, затем продолжил: − Моя организация не единственная. Их множество, как по этому городу, так и по стране. В каждой руководит свой лидер. Два раза в год мы собираемся для того, чтобы поддерживать друг с другом связь. И вот, в один момент, все главари осознали, что нужно менять род деятельности. Полностью. Все обладают достаточными средствами для того, чтобы начать что-то грандиозное. Решение было принято единогласно −
