Ночевали в Мидзусава, за городом, в гостинице, где минеральная ванна с водой белого цвета, уснув после которой, назавтра я чувствовал себя очень бодрым, усталости почти не бывало, что, к несчастью, далеко не всегда бывает утром; старость начинает сказываться; когда был молод и силен — Церквей не было; Церкви стали — старость пришла, путешествовать по ним тягостно. Впрочем, пока еще с Божией помощью послужим!
14/26 мая 1893. Пятница.
Иваядо. Хитокабе.
Неприветливо встретил приход о. Иоанна Катакура: ночью начался дождь и шел без малейшего перерыва весь день. Утром в Мидзусава, еще когда все спали, о. Борис Ямамура отправился в Мидзусава посмотреть, производится ли ремонт церковного дома, как было условлено, когда я был там, и повидаться с Корнилием Хоси, катихизатором Мидзусава, подавшим в отставку по болезни. Это — тоже свидетельствует о ревности и неутомимости о. Бориса, несмотря на видимую его вялость. Из Мидзусава пришел староста церковный сказать, что плотничий ремонт не производится еще оттого, что взявший подряд плотник ныне на другой работе, — циновки же куплены. Корнилий Хоси пришел и принес 16 ен — содержание, высланное ему Миссией за пятый и шестой месяцы, ибо–де не служил в это время, а ухаживал за больной женой; посоветовавшись с о. Борисом и узнав от него, что Корнилий не беден, я взял обратно деньги, как церковные, а Корнилию сказал, что когда он совсем выздоровеет, то, если захочет, может опять поступить на службу, оставляет которую ныне по уважительной причине и как «киреини»; причина выхода его отчасти болезнь, отчасти то, что некому поручить уход за пятилетним сыном, — сам неразлучно с ним, — «без меня, мол, плачет», — это показывает в нем очень нежного отца.
Распростившись с о. Борисом, я с о. Иоанном Катакура отправился в первую по пути Церковь его прихода в Иваядо. Катихизатор и потом братья встретили, несмотря наливший дождь; перебрались чрез реку, с трудом, по размокшей дороге, добрались до города и потом — на конец города, где приютился церковный дом. Был здесь лет десять тому назад построен христианами отдельный церковный дом; издержали они на это 120 ен. К несчастию, дом построен был на занятой земле; христианин Никанор Касиваги одолжил 12 цубо земли около своего дома для церковного здания, но обеднел потом этот Никанор, должен был продать свою усадьбу, в том числе и землю под Церковью; срыли христиане свою Церковь, продали дерево за 15 ен, которые ныне хранятся для будущего церковного здания и имеют еще в остатке восемь циновок. Так печально кончилась ревность христиан иметь свой церковный дом! Это немало послужило к охлаждению их к Церкви вообще. Нынешняя церковная квартира на самой окраине города нанимается за 1 ену 50 сен.
По метрике в Иваядо крещеных 57, из них 8 ныне в других местах, 6 умерли, 3 охладели, 40 налицо, и 3 надежных слушателей учения. Значит, Церковь не из малых. Между тем здесь в воскресенье и службы не бывает — ни единого человека не приходит; в субботу только собираются человек 10. Никаких других религиозных собраний нет. Определенных пожертвований нет. Жертвуют, кто сколько хочет. С конца 1890 года до сего времени пожертвовано христианами всего 18 ен 20 сен, причем пожертвования постепенно уменьшались, точно по лестнице вниз спускались, и ныне свели почти на ничто; дают только 50 сен кёокиу священнику. Кроме того, на Рождество и Пасху складываются собственно на общее угощение, которое есть в эти праздники; такой складчины в год бывает ены 3; остающееся от угощения идет на свечи в Церковь.
Очень опечалил меня упадок христианского духа в Церкви, и с горечью высказал это в проповеди; особенно укорил христиан за совершенное несоблюдение воскресного дня. Затем, так как здесь взрослых 21 мужчина и 10 женщин, то предложил немедленно завести мужское и женское «кооги–квай». Согласились и завели, — назначили время и избрали людей для первого собрания.
Дух Евангельской Марфы постоянно мешает в Церкви. Среди самых горячих мест проповеди — наиболее необходимые люди постоянно выходят, — то, значит, заботятся об угощении или же среди самых важных совещаний о «коогиквай» обращаются с вопросами вроде: «На лошади или на дзинрикися отправитесь дальше?»
Угощение приготовили действительно на славу: все роды местных произведений представили на блюдах, — забыв только чашку риса, что наиболее нужно было, равно не посолив ничего; спросил я сои и набил желудок картофелем, луком и тому подобным.
После обеда отправились посетить дома христиан — всего 13. Кроме одного портного из Санума, все — местные жители, почти все домовладельцы, и ни единого — бедного, иные же, как Игнатий Накамура — богатые. Значит — Церковь здесь очень прочно поставлена, — Церковь с очень блестящим будущим, лишь бы дух христиан несколько поднялся. Опять и опять толковал о сем и священнику, весьма еще не опытному и, кажется, далеко не ревностному о. Катакура, и вялому катихизатору Павлу Кацумата, и всем христианам. Послал в Токио выписку книг духовных, не имеющихся еще в сей Церкви. Обещались ходить в Церковь, производить собрания и так далее. Но нужно будут почаще напоминать обо всем этом священнику и им самим, да катихизатора следовало бы сюда поживей, если можно будет сделать это на Соборе.
В пятом часу пополудни все церковные дела были кончены, и мы направились дальше, в Хитокабе (80 домов город всего), 4 ри от Иваядо; я в тележке, о. Иоанн Катакура и катихизатор Павел Кацумата, которому Хитокабе подведомо, пешком. Но, Боже, что за путешествие было! Конечно, если бы я знал, то надел бы варадзи с таби и отправился бы тоже пешком. Двое тащили мою тележку, да, двое: Никанор Касиваги, провожавший из Иваядо, и Яков Суга, встречавший из Хитокабе, почти все время помогали сзади. Дождь все время; дорога сделалась невозможною, — камни, рытвины, водомоины; тут же подъемы на горы и спуски. Мучение невыносимое — сидеть и видеть, как люди мучатся, таща тебя, а выйти нет возможности — сапоги на первой версте придется бросить, идти босому — сделаться больным и вернуться в Токио, не докончив дела. Едва в девять часов вечера, с множеством фонарей кругом и десятками помогавших рук добрались наконец до Церкви в Хитокабе; о. Иоанн и Кацумата с другими, провожавшими из Иваядо и несшими чемоданы, давно уже ждали здесь.
Здесь, стараниями благочестивого старика Авраама Кикуци, построен настоящий церковный дом, в котором вверху Церковь, внизу — большое помещение для катихизатора; есть около Церкви комната и во втором этаже, которую приготовили для меня, устлали и одеялами, снабдили столом, стульями, но в которой стены только вчера или третьего дня отштукатурены (когда я потом переспал в ней, то встал совсем больной — слабый и с головокружением). Церковь вполне снабжена иконами живописи Ирины Ямасита; иконостас вышел очень красивый (только пока еще не покрашенный).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
