— По четыре человека. Первые трое — берем штатные "Валы" (специальные бесшумные автоматы под патрон 9*39) — работать АКМами, не говоря уж о "сучках" (сленговое название АКС-74У — прим автора) в переполненном детьми классе очень опасно. Стреляем только в голову — у них могут быть бронежилеты. У четвертого — АКМ — на случай если мы нарвемся на противника в бронежилете, и все пойдет наперекосяк. У той группы, которая пойдет сверху — основными являются пистолеты (мы все пользовались пистолетами АПС), но на всякий случай у каждого будет и "Вал". У групп зачистки — "Валы", там можно работать свободно, дети эвакуированы.
— Ну, что — сказал полковник Тихонов, поднимаясь со стула — кажется, решили, теперь надо начальству доложиться. Пошли на ковер…
У входа в центральный штаб (откуда, кстати, так не разогнали журналистов — Голавлев, пиарщик чертов) мы столкнулись с Машей. Ухаживали за ней многие, в том числе и я — почему же двадцатипятилетняя брюнетка с формами фотомодели выбрала в конечном итоге шестидесятидвухлетнего профессора Петухова, было загадкой для всех. Ладно, отвлекаюсь…
— Как дела?
— Как всегда прекрасно — Маша одарила нас ослепительной улыбкой, которая ровным счетом ничего не значила…
Голавлев сидел к нам спиной в кресле в позе "я очень, очень, очень важный начальник" и разговаривал с кем-то по телефону. Мы же пару минут были вынуждены стоять и созерцать его затылок. Наконец, продемонстрировав нам свое могущество и свое неуважение, генерал-майор Голавлев соизволил развернуться к нам лицом.
— Садитесь — недовольным голосом сказал он — а где, кстати, Петухов? Он что, не считает нужным являться по вызову начальства?
— Профессор занят переговорами и прислал меня — медовым голосом заявила Маша, положив нога на ногу подобно героине Шерон Стоун в "Основном инстинкте". И сделала это напрасно — Голавлев никак не отреагировал. По управлению про него давно ходили недобрые слухи — например, что его фото следует рассматривать исключительно в голубом свете. Впрочем, могло статься так, что эти слухи были вызваны тем, что генерал-майора Голавлева многие ненавидели и не упускали возможности позлословить насчет него.
— Хм… — после минутного раздумья сказал Голавлев, так видимо и не придумав, что ответить на это — ладно, допустим. Майор Кабанов, докладывайте.
Господи, дай мне терпения…
— План штурма разработан, товарищ генерал-майор. Согласно этому плану мы пойдем на то, чтобы удовлетворить требования террористов — лицо Голавлева после того, как я это произнес, скривилось так, как будто я предложил ему съесть таракана или крысу — то есть дадим им машину — микроавтобус и тридцать миллионов долларов. Деньги наличными займут много места — и это хорошо, тем меньше заложников они возьмут с собой. В этом случае, они оставят часть детей в классе — то есть им спасение гарантировано — обратную дорогу в класс мы сразу перекроем наглухо. Взяв с собой часть заложников, по моему мнению, не более пятнадцати — они двинутся к машине. Выходить они будут по одному. Штурм следует начать, когда первый террорист сядет в машину, а второй пойдет к ней. В этот момент, первая группа штурмует микроавтобус и ликвидирует первого террориста, второго ликвидирует снайпер, штурмовая группа, которая к тому времени будет находиться в здании школы, ликвидирует оставшихся террористов. В этом плане, даже при самом худшем раскладе пострадают не более двадцати процентов заложников, оставшиеся восемьдесят процентов спасены гарантированно.
— Не пойдет — скривившись сказал Голавлев — дерьмовый план. Террористов на улицу выпускать нельзя ни одного.
— Почему?
— А если они откроют огонь во все стороны? Кто за это будет отвечать?
— Огонь во всем стороны они не откроют. Все обитатели близлежащих зданий эвакуированы, на фасад сориентированы две снайперские группы. При необходимости они положат террористов за секунду, максимум две.
— Все равно не пойдет. Приказываю подготовить штурм школы, террористов из школы не выпускать. И… продумайте меры, как можно освободить заложников, с причинением минимального вреда не только заложникам, но и террористам.
Полковник Тихонов незаметно, но сильно сжал мою руку…
— Есть! — сказал он — новый план штурма мы подготовим через два часа. Разрешите идти?
— Свободны — тоном раздраженного поступками своих холопов барина сказал Голавлев — новый план жду через два часа.
— А не пошел бы он на…!!! — сказал раздраженно я, едва мы отошли от штабной машины на минимально безопасное расстояние — командир, б… нашелся! Руководитель,… его мать!!!
— Расслабься — спокойным тоном сказал Тихонов — когда тебя имеет начальство, нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Ты начальник — я дурак, я начальник — ты дурак. Офисная Камасутра, не слыхал? Когда-нибудь и ты станешь начальником — и тогда уж отыграешься за свои унижения по полной программе. На следующий доклад пойду я один — когда ты со своей группой уже будешь внутри школы.
— Не ну что за хрень то такая — уже значительно более спокойным тоном сказал я — ты слышал, что этот жирный козлина сморозил. "Минимального вреда террористам", нет, ты слышал, а?! Может быть, он сам пойдет и подставит свою жирную задницу под пулеметный огонь. Он что, совсем идиот?
— Он политик…
Задний двор школы
Час спустя
— Вик, ты долго там еще? Что за хрень, я скоро здесь корни пущу! — раздраженно сказал я, глядя на часы. Наш подрывник, Виктор Козлов уже минут пять ковырялся с решеткой, закрывающей окно в спортзал. В руке у него была компактная газовая горелка, вес которой вместе с баллоном составлял всего три килограмма.
— Сейчас… Тут решетки как в тюрьме…
Решетка тихо брякнула, Виктор моментально подхватил ее, не давая грохнуться вниз. Снизу моментально протянулись несколько рук, подхватывая решетку, чтобы аккуратно поставить ее у стены.
— Пошли!
Держа наготове пистолет, я первым скользнул в открытое окно спортивного зала, закрепил веревку и первым соскользнул по ней вниз, не прекращая настороженно оглядываться по сторонам. Оказавшись внизу, отступил влево, присел на колено, засунул пистолет в кобуру и отработанным движение привел в боевое положение "Вал" с коллиматорным и лазерным прицелами. Красный зайчик лазерного прицела побежал по выкрашенной в желтый цвет противоположной стене спортзала. Почти бесшумно, с веревки соскользнул второй спецназовец. Занял позицию справа. Когда по веревке начал спускаться третий боец, я, держа автомат наизготовку, пробежал по залу и занял позицию у входной двери в спортзал. По веревке, в полной тишине продолжали спускаться все новые и новые бойцы, разбегаясь в стороны и беря под контроль зал. Штурмовая восьмерка построилась у двери: трое за моей спиной, четверо с противоположной стороны.
