Читаем без скачивания Наслаждение - Флориан Зеллер

Полин снова замолкает, и Николя задумывается. Она думает о своем отце. Он помнит, что это было первым, о чем она ему рассказала. Отец Полин умер от рака, когда ей было одиннадцать. Из всего, что она поведала Николя, ему запомнилась одна картина: под самый конец, в течение последних недель, она каждый день сразу после школы ходила к отцу в больницу и делала с ним домашние задания на следующий день. Николя представляет себе эту сцену: девочка с книгами и карандашами покорно сидит рядом с больничной койкой. Ее отец молча наблюдает за ней. Самые страшные мысли должны были пробегать у него в голове.

17

Дом расположен в тупике, и Полин просит его припарковаться на перпендикулярной улице, чтобы дойти до места пешком.

– Мы прибыли, – объявляет она Платону. Солнце ослепляет их и придает деревьям красноватый оттенок.

Мать Полин ждет их перед домом. Она целует и обнимает дочь, затем обращается к Николя:

– Очень рада вас видеть… Надеюсь, в дороге все было хорошо.

Потом они пьют кофе в небольшом саду за домом. Все выглядит так, будто они очень далеко от Парижа, в какой-то другой стране, и Николя пробует представить себе детство Полин. Как он понял, после смерти мужа ее мать долго оставалась одна, но в конце концов начала жить с местным анестезиологом. К сожалению, он был вынужден уехать на конференцию, посвященную болям у животных, и не вернется до понедельника. Боли у животных? Она пояснила, что в Германии животных усыпляют, прежде чем убить, в то время как во Франции никто не заботится об этом, и бойни представляют собой отвратительные места, где царят пытки и казни.

– Животные тоже имеют право на достойную смерть, вам не кажется? – Мать Полин очень заинтересована этой темой и, кроме того, она не ест мяса. На ужин кабачки в сухарях.

– Ты пойдешь повидаться с папой? – вдруг спрашивает она Полин, которая, кажется, теряется и, не зная, что ответить, неловко поворачивается к Николя. Проезжая недавно мимо собора, он заметил кладбище и подумал, что, вероятно, именно там похоронен ее отец.

– Не возражаешь, если мы сходим? – спрашивает его Полин чуть позже, когда они закончили с кофе и ее мать принялась наводить порядок на кухне. Николя отвечает, что не возражает, конечно же, и они отправляются в путь. Полин берет лейку и у входа на кладбище наполняет ее водой. Они проходят по тихим аллеям, усыпанным белым гравием. Могила отца кажется совсем маленькой. Ее покрывает массивная бегония, и Полин с почти материнской осторожностью поливает ее, как будто они пришли именно к этому растению. Затем, когда эта задача выполнена, они немного стоят рядом друг с другом, ничего не говоря, и перед спящей плитой она берет его за руку.

18

После ужина, во время которого мать Полин пропагандирует борьбу Бардо за права животных – «Носить меха, – заявляет она, – значит носить смерть», – они поднимаются в детскую спальню. Там ничего не изменилось за многие годы: все те же занавески, те же обои, то же покрывало на кровати. Так было, когда восемнадцатилетняя Полин покинула этот дом, чтобы поехать учиться в Париж. Она словно успокаивается, толкая дверь: мир может исчезнуть, но всегда будет место, где ее собственная история останется нетронутой.

Лежа в постели рядом с Николя, она думает о том, как впервые легла с мальчиком – именно в этой постели, – и обе ситуации перекрываются в ее сознании. Она была такой неловкой тогда… Ей было семнадцать… Мальчик, как помнится, раздеваясь, иронично улыбался, и это ее задело: она не так хорошо разбиралась в любви. В течение многих лет потом эта улыбка ее напрягала, и она была убеждена, что не может сойтись с мужчинами.

Но теперь Николя ее раздевает. На ней лишь розовые трусики и белая футболка. Она мягко отстраняется от него и спускается к его члену, она держит его в руке с радостной гордостью. Она держит его, словно знамя, это знамя своей женственности, и она размахивает им перед памятью о своей первой любви. У нее складывается впечатление, что через годы та девушка, какой она была, протягивает ей руку. Эта кровать внезапно включает в себя все ее влюбленности, от первой до последней, и ей кажется, что она может проследить эту любовную цепочку, снова ощутить трепет первого раза и, наконец, преодолеть память об этом.

Николя попытался снять с нее трусики, но она немного отодвигается.

– Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот… – говорит она, как настоящий гурман. – Я люблю шоколадное мороженое…

Ее давнишний позор исчез, и когда она лижет член Николя, глядя ему прямо в глаза, то воображает, что мстит памяти о своей бывшей неловкости. Она чувствует себя прекрасно, она эксперт. В анахроническом убранстве своей детской спальни ее опьяняет чувство, что она стала женщиной.

19

В ту ночь Полин приснился странный сон. Она одна гуляет по лугу и сбилась с дороги. Вдруг она видит здание, входит в большой зал, зовет, но там никого нет, и никто ей не отвечает. Тем не менее ей кажется, что она слышит какие-то звуки. Продвинувшись вперед, она понимает, что это плачут животные. Она толкает дверь и оказывается на бойне. Мужчины, вооруженные топорами, отрубают головы животным. Вокруг крик и плач. На земле лужа крови. Затем ее охватывает чувство стыда, как будто вся эта кровь была из-за нее.

Полин убегает и оказывается на берегу моря. Она видит лодку, на которой различает две фигуры, издалека делающие ей знаки. Она щурится, чтобы попытаться их разглядеть: там мужчина, держащий за руку маленькую девочку. Но лодка отходит все дальше и дальше, и эти два человека становятся совсем маленькими. Вдруг Полин узнает своего отца, у него отрублена голова, и она приходит к выводу, что маленькая девочка, которую он держит за руку, это она сама в детстве. Но в тот же момент лодка исчезает.

20

На следующий день на обратном пути они ничего не говорят. Полин плохо спала, и Николя не может ее развлечь. Почему она вдруг выглядит такой озабоченной?

Уже почти полдень. Мать Полин позвонила и сказала, что Платон удобно устроился в гостиной и что-то мурлычет.

«Тем лучше», – думает Полин.

Лишь по приезде в Париж она вновь начинает улыбаться.

– Я счастлива, что смогла оставить все это позади, – говорит она, не уточняя, что подразумевается под словами «все это».

Она кладет голову на плечо Николя; он чувствует себя сильным и счастливым.

На заднем сиденье автомобиля стоит пустая пластиковая клетка Платона – у них будет возможность поместить туда свою любовь.

Часть вторая

Жертва

1

22 сентября 1984 года Гельмут Коль и Франсуа Миттеран участвуют в Вердене в торжественной церемонии в память о жертвах Первой мировой войны. «Верден» – одно это слово заставляет содрогнуться от ужаса. Это одно из самых бесчеловечных сражений. Под градом снарядов мужчины, основной целью которых было попытаться выжить, действительно прошли там через ад.

Фронтовики говорили: «Идти в Верден – быть отправленным на бойню».

Над могилами семьдесят лет спустя перед аудиторией гостей, журналистов и зрителей исполняется французский гимн. Коль обращается к Миттерану, чья рука уже немного выдвинута вперед навстречу руке канцлера Германии – это несколько мгновений, которые окажутся бессмертными и в учебниках истории станут символом примирения между французами и немцами.

Я всегда поражался таланту некоторых политиков фабриковать исторические образы. Миттеран утверждал потом, что этот его жест был спонтанным, здесь отнюдь не было политического расчета: «Мы не говорили об этом вообще. Но, оказавшись перед гробом, инстинктивно, я это помню, я повернулся к нему и протянул ему руку. Его рука протянулась в то же самое время».

В тот день Марсельеза была чисто инструментальной. Таким образом, нельзя было услышать: «Пусть кровь врагов оросит наши пашни…» Нет. Там были только струнные и медные духовые для исполнения французского гимна.

Интересно, а что подумали бы все эти мертвые, будь у них возможность увидеть эту протянутую руку? Не показалась бы им их жертва еще более абсурдной? И почему, когда снаряды сыпались на Верден кошмарным дождем, никто не подумал протянуть другому руку?

Но разве эта церемония касалась их? Не была ли она предназначена только для живых? При взгляде на эти изображения мы в любом случае думаем совсем не о тех мертвых, а о мертвых Второй мировой войны, которые находятся рядом с нами и чьи стоны еще слышны нам в 1984 году. Миттеран берет руку Коля именно тогда, когда Коль хотел взять руку Миттерана, и это способ сказать всей Европе: «Теперь франко-немецкая пара стала крепкой. В ней не будет измен. Это на всю жизнь. Худшее позади, впереди только лучшее. Ничто не сможет их разъединить. Потому что они любят друг друга».

2

– У тебя был какой-то отсутствующий вид, – говорит Полин чуть позже. Николя отвечает ей фальшиво-удивленной улыбкой, как бы желая подчеркнуть, что она ошибается. Нет, вовсе нет. Он же не будет утверждать, что они были втроем в постели и что в своих мечтах третьей он всегда видел лицо Софи, этой молодой польки, с которой она его познакомила всего несколько дней назад.