Улыбка вампира стала иной. Каталина, ни черта не понимая, ощутила, внутри себя, что он доволен такой ее борьбой.
Возбужден. Ему нравилось, что она была такой…, непокорной.
Грегори низко зарычал, рванулся вперед, просто напросто, сметая ее защиту, заставляя упираться в стену спиной, ощутив затылком холодное касание клинка. Из груди Лины с шумом вырывалось тяжелое дыхание.
Рука Катти, все еще удерживающая шпагу, так и осталась вскинутой за голову, прижатая его шпагой к шершавому камню. А все ее тело оказалось распластанным на нем…
Послав к черту всякую здравость, все с тем же горловым звуком, вторящим его непрекращающемуся рычанию, Каталина разжала пальцы, лишь краем уха отмечая звон рапиры о камни.
Грегори наклонился, щекоча ее скулы своими волосами, и Лина наконец-то поддалась своему собственному бешеному желанию. Она оттолкнулась от стены, обхватывая свободной от его захвата рукой, лицо вампира, и потянулась к его губам.
Грегори не дал ей перехватить инициативу, первым накрывая губы Катти, целуя дико, жадно, сметая любые оставшиеся преграды. С напором погружая свой язык, скользя по ее губам, щекам, по языку Каталины. Она уже не помнила, что ей только что мешало, с не меньшей страстью отвечая на такую ласку.
— Обними меня, девочка. — Это не было голосом. Грегори рычал, вталкивая в Каталину эти слова движениями губ, языка, всего тела. Рука мужчины жадно прошлась по ее бедру, снизу вверх, и широкая ладонь сжалась на ягодице, заставляя ее бедра рывком вскидываться, стремясь в него вжаться.
Лине не надо было повторять дважды. Прижав свою ладонь к его затылку, заставляя еще сильнее целовать себя, она закинула ноги, обхватывая талию Грегори, скользя по его члену своей влажной от жара желания плотью.
— Да, так, девочка. — Его тон стал невозможно низким, урчащим, таким, что забирал ее мысли, так же, как его язык, его губы продолжали забирать ее дыхание, засасывая, прикусывая. — Еще крепче. Я обещаю, что потом буду медленным и нежным, Катти. — Оторвавшись на секунду от ее рта, мужчина обжег задыхающуюся девушку горящим взглядом, рыча, задерживаясь глазами на ее припухших, натертых его поцелуем, губах. — Но сейчас, у меня нет для этого выдержки. Не после драки.
К черту нежность! Она хотела его, так, как он мог ей это предложить!
Пальцы Грегори накрыли губы Лины, обводя их контур, и вампир с силой втянул в себя воздух, когда она, не удержавшись, наклонилась, обхватывая эти пальцы ртом, засасывая, обводя языком, делая то, что он только что делал с ее губами. Продолжая скользить своими бедрами по его плоти, пытаясь вобрать его в себя. Но вампир отстранился.
— Ад, девочка! — Вампир закусил свою губу клыками, отнимая свою руку, наслаждаясь тем, как она за ним потянулась, не желая прерывать свое занятие, — Ты, наваждение, Катти. Проклятие. Но, какое желанное… — И вновь, с силой поцеловал ее, заставляя вскрикнуть от наслаждения, пронзившего Каталину, когда она ощутила, как эти влажные пальцы проникают в ее, сжимающееся от потребности в нем, влагалище.
— Грегори. — Она стонала, подаваясь навстречу его пальцам, и прерывисто дыша, желая большего. Его плоти. — Грегори… — Его имя было самым связным, на что ее сейчас хватало. — Я хочу тебя…, пожалуйста. — Она сама почти зарычала от того, что он так и не поддавался, раз за разом отстраняя свои бедра.
— Скоро, девочка. Обещаю. — Мужчина скользнул губами по ее скуле, оставляя влажную дорожку на коже, царапая клыками, не прижимая. Так и не пуская крови. Снова и снова погружая пальцы в жар лона Катти.
А потом, совершенно неожиданно, резко обхватил ее бедра обеими ладонями, сжимая ягодицы, вскидывая тело Каталины так, чтобы она упиралась ему в плечи коленями, а спиной опирая на стену. И не дав ей осмыслить подобные изменения, накрыл ртом ее плоть, засасывая, дразня, чуть прикусывая клитор.
Она закричала. Без всякого контроля, забыв о сдержанности и чем-то подобном. Так сильно вцепившись в пряди его волос, что возможно, причиняла боль. Но вампир и не думал останавливаться, скользя языком по горячим складкам, проникая в лоно, которое только что дразнил пальцами.
И от этого ощущения, своей перед ним беспомощности, перед его силой, перед его страстью, она не выдержала. Каталина затряслась, ощущая, как каждая мышца в ее теле сокращается в этом оргазме, вероятно, втором в жизни, после того, чертового зеркала, подаренным мужчиной.
Словно дожидаясь именно этого, Грегори разжал свои пальцы, и опустил ее, заставляя скользить содрогающуюся в удовольствие девушку, спиной по холоду клинка, и наконец-то, погрузился в ее жар, одним толчком проникая до основания.
Он хрипло застонал, заставляя Каталину от одного этого звука, вновь, зависнуть над самой гранью. И сильнее сжал ее бедра, не давая Лине двигаться, не позволяя перехватывать доминирование в этой страсти-схватки, и снова толкнулся в нее, добиваясь в ответ низкого стона.
Каталина не могла сдерживаться, вжимаясь в него бедрами, вдавливая свои ногти в его плечи, понукая, но Грегори не поддавался, не позволяя ускорить ритм, хоть и сам едва держался, беспрерывно рыча.
Но и он не смог удержаться долго, отбрасывая разум, поддаваясь ее дикому и настойчивому желанию, с ревом впиваясь в ключицу Катти и, снова и снова, с силой вонзался в ее влагалище. Наполняя, растягивая, заставляя ее растворяться в накатывающих оргазмах, пока он пил и пил вкус ее страсти, растворенный в крови.
Каталине казалось, что она просто не выдержит такого удовольствия. Но у девушки даже не было сил, чтобы попросить его прекратить. И вместо этого, уперевшись головой в его плечо, прижатая к нему так, что между ними не имелось расстояния, не имеющая возможности осознать что творит, она поддалась своему желанию, не желая хоть в чем-то уступать Грегори, и сама не понимая, что с силой сжимает зубы на его коже…
Ощущение ее укуса смело разум Грегори, заставляя вампира, с хриплым стоном, резко погрузиться последним толчком изливаясь в нее.
Так крепко сжимая руки вокруг тела Каталины, что у той не было возможности вздохнуть. Только ей было уже все равно. Она все бы отдала, чтобы никогда не вырываться из этих рук, с такой силой…, но так бережно обнимающих ее… надолго ли…
— Глава 2
— Это не имеет для тебя значения, Рохус, я имею полное представление о ритуале призыва. — Теодорус невозмутимо стоял в зале, выказывая полное безразличие к возможному недовольству хозяина его наглостью. — Я просто предлагаю тебе сделку.
— Потому что не можешь потребовать, не имея достаточной силы. — Сидя на подоконнике, Рохус с таким же безэмоциональным выражением, смотрел на своего бывшего наемника.
