душем, который смывал с меня слезы, пот и сперму Стефана, которая, стекая, перемазала мои ноги до самых костяшек. Пока я, отмывая кожу, касалась ее, ощущая крепкий запах, в памяти снова всплыло жестокое лицо демона, с которым он владел мною, забирая мою невинность. Каждое его движение, каждый толчок, каждое прикосновение и бархатистый голос…
Я вздрогнула, кожа покрылась пупырышками. Словно наваждение.
Оставляя меня одну на моей постели, он сказал, что еще вернется, чтобы снова купить меня. Интересно, в самом ли деле я увижу его вновь? В самом ли деле опять окажусь с ним в постели?
…Сколько мужчин возьмут меня за это время, прежде чем в меня снова войдет Стефан?
Коленки задрожали. Я пыталась сделать вдох, но легкие около минуты просто отказывались втягивать в себя воздух.
Спокойно. Спокойно, Мейв, ты… все равно уже ничего не сможешь изменить.
Медленно, не торопясь, я досчитала до десяти, а потом осторожно сделала вдох – меня немного попустило.
Закрутив воду, я вышла из душа, завернувшись в полотенце, и вернулась в свою спальню. К тому времени служанка уже ушла, прибравшись в комнате и сменив постельное белье. Теперь вместо измятых простыней, пропитанных потом и спермой Стефана, здесь были новые. Мягкие, свежие, хрустящие, хорошо выстиранные и тщательно выглаженные…
Но стоило мне лечь на кровать, и я все равно ощутила его запах. Как будто он проник сквозь постельное белье и пропитал собой сам матрас, подушки, одеяло.
Закрыв глаза, я упала на кровать и, крепко обняв одну из подушек, зарылась в нее лицом, вдыхая этот запах.
Запах моего первого секса.
Именно с такими мыслями я, ощутив накатившее изнеможение, просто отключилась и проспала до утра.
* * *
На следующий день меня разбудили после полудня – как оказалось, здесь девушки, работавшие в основном по ночам, отсыпались до обеда. Если, конечно, в бордель не заявится какой-нибудь ранний посетитель, или кому-нибудь не взбредет в голову вызвать проститутку на дом в первой половине дня.
После побудки все надевали удобную им одежду и шли завтракать. Далее несколько девушек приодевались ради «дневного дежурства». Остальные же отдыхали до вечера – основной наплыв посетителей, как правило, начинался после пяти.
– После завтрака жду тебя в твоей комнате, по тебе есть особое распоряжение, – сообщила мне прислуга, прежде чем удалиться прочь.
Особое распоряжение? Чем же это может быть?
Теряясь в догадках, я прошла в столовую, где как раз собирались около трех десятков девушек. Все от восемнадцати и примерно до тридцати. И поголовно писаные красавицы – даже вот так, без макияжа и причесок, в простой удобной одежде. Которая, впрочем, казалась роскошным убранством в сравнении с тем, что я носила в прошлой жизни. Дома.
Тем не менее, если бы у меня только была возможность вернуть все назад и променять эту красивую одежду и вкусную еду на свою бедную деревушку, я бы это не задумываясь сделала! Но увы, теперь для меня все кончено, и нигде, кроме как в стенах этого борделя, для меня уже не найдется места.
Как и ожидалось, девушки насторожено отнеслись к новенькой. Я ощущала на себе взгляды – меня изучали, ко мне присматривались. Но никто пока что не спешил начинать со мной разговор. Я же сама все еще была не в том состоянии, чтобы желать говорить вообще хоть с кем-нибудь.
Так и закончился завтрак – сытный, невероятно вкусный… но все равно кажущийся мне пресным и безликим. Опустив взгляд, я прошла в свою комнату, как мне и говорили. Где встретила ту самую служанку, которая как раз раскладывала на моей кровати одежду: черное кружевное белье, черные гольфы, мини-юбка в складочку из ткани в черно-серую клетку, белая рубашка и серый кардиган. А рядом, на полу – изящные черные туфельки.
– Что… это? – непонимающе пробормотала я.
– Одевайся, – коротко приказала служанка. – Рубашку завяжешь под грудью, чтоб живот был открыт.
– Зачем эта одежда? – охнула я, отступив в панике на шаг. Неужели… ко мне клиент? Уже сейчас?!
– Хозяин приказал нарядить тебя так и отвести к нему, – бросила женщина, и от ее слов у меня задрожали колени.
Так значит… значит…
Вспомнились слова сутенера, когда он осматривал меня вчера, чтобы убедиться, что я девственница:
«Обязательно трахну тебя после того, как продам твою целку».
Получается, он в самом деле собирается сделать это со мной? Прямо сейчас? Едва я переспала ночь после того, что со мной сделал Стефан?
Я уже хотела расплакаться, но тут меня одернул раздраженный голос прислуги:
– Чего стоишь? Давай быстро одевайся!
Вздрогнув, я принялась нервно стягивать с себя удобную, уютную одежду, и надевать… ЭТО.
Нет, ну почему? За что так быстро меня снова ждет нечто настолько невыносимое?
Когда я надела все эти развратные вещи, служанка усадила меня за туалетный столик, сделала мне макияж и прическу в виде двух хвостиков.
– А теперь вали в кабинет хозяина, он уже заждался, – сказала женщина, оставляя меня одну.
Все, что мне оставалось, это на негнущихся ногах пойти к той самой комнате, в которой я была вчера. После того, как меня привезли сюда.
Там, где распорядитель борделя уложил меня на диван, раздвинул ноги, проверяя, девственница ли я… и лизнул мою киску – тогда еще в самом деле невинную.
Вчера я была в таком шоке, что плохо запомнила дорогу, поэтому сейчас пришлось немного постараться, чтоб найти ее. И вот я оказалась здесь, перед дверью, на которой была табличка с надписью:
«Дейв Ллойд. Администратор».
Так вот как, оказывается, его зовут…
Я постучала дрожащей рукой.
– Заходи, – прозвучало в ответ.
Сглотнув, я открыла дверь… и тут же снова ощутила слабость в ногах, увидев тот взгляд, с которым сутенер посмотрел на меня.
– Как я и думал, тебе идет, – ухмыльнулся он, стягивая галстук, и вешая его на спинку стула. – Проходи давай. И закрой дверь.
Просто чудом устояв на ногах, я выполнила приказ с таким чувством, будто закрываю за собой врата ада. А потом сделала несколько робких шагов вперед, пока не оказалась рядом с диванчиком, на котором расселся Дейв.
– Итак… для начала расскажи мне… Мейв, да? – уточнил он, взглядом приказывая мне сесть рядом. И тут же положил руку мне на колено. – Вчера ночью мистер Даркрит трахал тебя только в одну дырку? Или, может, ты ему сразу и в задницу дала, и отсосала?
Наверное, от этого вопроса я бы густо покраснела… если бы секундой ранее не побледнела, как мел.
– Нет… он… не делал ничего ни в рот…
