У ножки кровати Билл обнаружил джутовую сумку, в которой, наверное, и принесли кобру. Кто-то бросил сумку через фрамугу в номер, а змея, взбешенная таким грубым обращением, намеревалась отыграться на Баллантайне. Этот-то звук падения сумки и разбудил его.
«Нет, это не сон, — подумал Билл. — Кто-то приходил. Кто-то хотел убить меня, подбросив эту очаровательную зверушку. К счастью, как и в Рангуне, другой кто-то следил и снова спас меня от смерти. По правде сказать, этот второй меня интересует больше, чем тот, кто подбросил кобру». Впрочем, за те несколько секунд, в течение которых его спаситель исчез в окне, Биллу показалось, что он узнал слепого прокаженного. Того самого слепого, который, как оказалось, не только стрелял, как Буффало Билл, но и метал нож с искусством испанского nivajero.
— Решительно, — проворчал вслух Баллантайн, — скапливается загадка за загадкой. А начало положили этот Ми-Синг-Линг и этот доктор Пар… «как-его-там-дальше»… Затем добавился некий Ох-Ох, с которым я должен завтра встретиться. И, наконец, ещё слепой прокаженный, который сопровождает меня как ангел-хранитель.
Билла не смущали трудности, возникавшие у него на пути, поскольку он и раньше представлял, что путь его будет не из легких, а опасности возникнут на каждом шагу. Тем не менее, чтобы отомстить за Боба Морана и покарать Желтую Тень, он был готов на все.
Через день, как и было оговорено с незнакомцем в золотых очках, в указанное время билл Баллантайн направился к Араканской пагоде, самому известному в Мандалае храму, которая для местных жителей была более известной, чем многие соборы в Риме для жителей итальянской столицы.
Название пагоды происходило от королевства Аракан, являвшегося некогда отдаленной провинцией Индии. Пагода была построена вокруг некогда знаменитой статуи Будды Махамуни. Согласно преданию, эта гигантская статуя была отлита из меди. И вот, опять же согласно преданию, Будда посетил королевство Аракан и, увидев статую, нашел, что она похожа на его собственное изображение, которое он держал в руках в виде маленькой статуэтки.
После этого короли развязали яростное сражение за обладание статуей. Король Пагана по имени Анаратха совершил набег на Аракан, чтобы завладеть божественным изображением. Но перевозка статуи не удалась, так как её не мог выдержать священный белый слон, сопровождавший экспедицию. В конце концов один из королей Бодаупая в 1784 году все же завладел статуей, этим сокровищем буддистов, и сумел переправить её в Мандалай с помощью экспедиционного корпуса в составе тридцати тысяч человек. Она была помещена в храм, который до сего времени носит название Араканской пагоды.
Пройдя вдоль по улице, где торговцы за звонкую монету предлагают товары для верующих — с изображениями обетов, а также ладан, тонкие золотые листы, гонги, цветы — Билл вошел в пагоду, где в центре высилась статуя Махамуни, представляя в весьма стилизованном виде толстого человека с огромным телом и лицом, черты которого теперь были почти скрыты многочисленными золотистыми листами, налепленными на него за многие годы поклонниками.
Несмотря на позднее время, пагоду заполняли верующие — индийцы, бирманцы, китайцы и тибетцы. Особенно выделялись последние. В большинстве своем они были странствующими торговцами, добравшимися сюда с помощью коротких переходов через Гималаи. Их профессия состояла в продаже в Бирме драгоценных камней — рубинов, сапфиров, ляпис-лазури, изумрудов, а также средневековой фармацевтики вроде «зубов дракона», крови летучих мышей, змеиных языков и усов тигра, предварительно опаленных. Продавали они и каменные конкреции, которые находят в желудках некоторых животных и которым приписывают магическое влияние.
Одеты эти торговцы в засаленные фиолетовые накидки, а на их ещё более засаленных и обожженных солнцем лицах живыми казались лишь глаза и рты. В руках у каждого был пакетик с золотыми листами. Иногда то один, то другой, как бы вдруг набравшись мужества, карабкался на живот божества, вставал на цыпочки и любовно наклеивал золотой листик на обожаемый лик. Затем они спускались с тем же выражением блаженства в глазах, как будто только что побывали в раю.
За спиной Баллантайна кто-то тихонько и монотонно проговорил по-английски, как бы рассказывал заданный урок:
— Не могли бы вы сказать, сахиб, который сейчас час в Лондоне?
Несколько удивленный простотой происходящего, колосс медленно обернулся. Перед ним был небольшого роста бирманец, одетый в застегнутый до горла сюртук из альпаги и шапочку, подобную той, что носил Неру.
— Не могли бы вы сказать, сахиб, который сейчас час в Лондоне?
На этот раз Билл больше не сомневался, что имеет дело с человеком, который должен вступить с ним в контакт. Поэтому он также вполголоса ответил:
— Я скажу это только самому господину Ох-Ох.
Человек слегка поклонился и улыбнулся:
— Следуйте за мной, — просто сказал он.
Баллантайн на секунду заколебался, спрашивая себя, в какую ещё авантюру его вовлекают. Однако, чувствуя в кармане успокаивающую тяжесть пистолета, предававшего ему уверенность, что не попадется так незамысловато, как в прошлый раз, он на всякий случай пощупал карман — не лежит ли там снова камень. Затем двинулся к выходу из пагоды за своим провожатым. Во внутреннем дворе храма высились шесть статуй Аютии, величественных бронзовых чудовищ — трехголовых слонов и гримасничающих демонов, одетых в доспехи. Они пересекли двор, не обратив внимания на спрятавшегося за статуи человека, который внимательным взглядом проводил их. Он был в рубище, бритоголов, по следами проказы на лице.
Если бы Билл внимательно всмотрелся в него, то он бы узнал в нем слепого прокаженного, которого дважды встречал при трагических обстоятельствах. Впрочем, в данный момент никак нельзя было сказать, что прокаженный слеп. Наоборот, глаза его были подвижны и внимательны, а сам он с неподдельным интересом следил за двумя удаляющимися фигурами.
Глава IV
Пройдя по широкой улице метров сто, Баллантайн и его проводник свернули на слабо освещенную улочку, где стоял выкрашенный черной краской «джипа» со снятым верхом и лобовым стеклом. Бирманец сел за руль и, обращаясь к Биллу, предложил:
— Забирайтесь!
Шотландец повиновался, не колеблясь. Естественно, на что он надеялся, так это на свою недюженую силу, считая, что маленький и, по сравнению с нем, тщедушный бирманец, которого он мог пришибить одним щелчком, может чем-либо ему угрожать. Впрочем, бирманец мог иметь пистолет, но и Билл был вооружен и не плохо владел как холодным, так и огнестрельным оружием. Пока все шло нормально, а там — посмотрим…
