— Что это, Райан? — загремела она. — Жалость?
— Это горькая правда, Чиа. Они ее подставили.
Дракониха покачала головой, ее изящная морда выражала отчаяние.
— Райан, я угробила на тебя столько лет и сил! Вместо того, чтобы возиться все это время с твоим воспитанием, я превосходно могла бы извиваться на прелестном солнечном пляжике вместе с каким-нибудь представителем моего племени. Нет, я тратила жизнь на тебя! Какой из моих уроков ты не усвоил, мой маленький принц? Ты никогда не станешь великим злодеем. Тебе не хватает эпического размаха, свободы, широты жеста. Ты несешь смерть не как стихия, а как бухгалтер. Мне больно это сознавать, но ты мелочь, Райан. Ты слабак. Бертрану ты не годишься и в подметки.
— Дорогая Чиа, — спокойно возразил ее визави, — как только ты найдешь кандидата, более тебя устраивающего, я с удовольствием уступлю ему этот неудобный трон, эти утомительные обязанности, эту одиозную роль и, с особой радостью, твое общество, Чиа.
Дракониха засмеялась от удовольствия, тягучая волна движения пробежала по ее гибкому телу, и вся она, со всеми ее кольцами, опрокинулась на спину.
— Браво, мой мальчик. Браво! Знаешь, Райан, чего у тебя не отнять? Обаяния! Какое восхитительное воплощение зла я создала! Обаятельное, остроумное, элегантное зло. Не знаю, будешь ли ты велик, мой мальчик, но что ты будешь силен-в этом я убеждена. Собственно, Зло всегда проигрывало Добру только по глупости. Излишняя, нарушающая золотое чувство меры жестокость, неумная неверность союзникам, недосмотр, неуместная жалость, разгильдяйство подчиненных. Все это можно предусмотреть и предотвратить, и тогда ты будешь неуязвим. Зло изначально поставлено в более выгодные условия, нежели это глупое, эфемерное, неестественное Добро. Мы были раньше. Мы не скованы никакими условностями. Мы берем то, что нам нужно, и отбрасываем надоевшее. У нас всегда есть потенциальная возможность удара поддых. Мы можем все, Райан, и мир должен принадлежать нам. Тебе, мой Райан. Так что ты задумал?
— Я женюсь на ней, — сказал хозяин Черного трона.
Чиа мигом перекатилась обратно на брюхо.
— Умненький Райан, — сказала она. — О, какой умненький! Это гораздо-гораздо! — умнее, чем сражаться с ней и убивать ее. В случае ее смерти корона и власть перейдут к следующей малютке, которая на некоторое время выпадет из твоего поля зрения. Убить — это все равно, что отпустить живьем, чтобы потом было не так скучно жить. А вот если ты перетащишь ее на свою сторону… Или, по крайней мере, дашь весомые основания полагать, что она на твоей стороне, то Светлые силы опять останутся с носом. И потом… почему бы не взять то, что тебе приглянулось? Но…
— Но?
— На этом пути, мой чудо-ребенок, тебя подстерегает опасность. Не наступай дважды на одни и те же грабли, говорят. А я скажу: пусть другие наступят за тебя на грабли. Все неприятности с Бертраном начались, когда он влюбился.
— Ты всегда говоришь о Бертране недомолвками, — сказал Райан. — Что там все-таки произошло? Если кто и знает, кроме него самого, так это, наверное, ты?
— Да-а, — мурлыкнула Чиа, — я знаю. Ты тоже хочешь знать?
Райан кивнул.
— Жил да поживал Бертран, молодой принц Черного трона. Я говорю «молодой», потому что в расцвете его власти ему было десятью годами меньше, чем тебе. Ему было семнадцать. Все ему удавалось, мир он считал сперва площадкой для своих игр, а затем — ареной для воплощения своих замыслов, и не было у него никаких проблем с совестью. Единственным, на что он обращал внимание, было его «хочу»… да, пожалуй, еще «не хочу».
— Счастливец, — пробормотал Райан.
— …Пока не встретил он совершенно случайно леди Соль Харбенкс. Она была годом моложе его. Самое невероятное, что девчонка даже не была красива. Чем она его зацепила, я не знаю, а только он потребовал ее руки. С умными советами Бертран не считался, что его и погубило. Она была Белой! Без единого пятнышка. Светлые силы, разумеется, знали об этом, такие, как она, у них всегда на учете. Я часто пытаюсь представить, как пошла бы история, если бы леди Соль выбрала Бертрана. Но, увы… Она предпочла свой цвет и дала согласие сэру Артуру из замка Клайгель.
Райан прервал ее нетерпеливым восклицанием:
— Принцу Белого трона? Так вот почему эта война между ними была столь ожесточенной.
— Бертран любил ее сильней, — вздохнула Чиа. — То есть, я думаю, это действительно была любовь. Он готов был обрушить небо на землю, лишь бы добиться ее. А для Клайгеля все это было делом чистейшей евгеники. Белая леди Харбенкс не должна уйти из-под контроля Совета Светлых сил, главой которого в те годы он являлся. Сам он был холост, а потому немедленно сделал ей предложение. И нет ничего удивительного в том, что молодая девушка выбрала не нетерпеливого юнца, пусть даже с какими угодно перспективами, а взрослого мужчину, тридцати пяти лет, пользовавшегося доброй славой. Бертран, я думаю, ее шокировал.
Чиа задумчиво улыбнулась.
— Я слыхала пару сплетен о том, что потенциальное могущество леди Соль превосходило могущество самого Клайгеля, и что именно поэтому он так стремился к союзу с ней, и все духи земли и неба не могут себе представить, какая наследственность могла бы быть у их ребенка.
— А был ребенок?
— Да. Но Бертран, узнав, что его облапошили и увели из-под носа желанную женщину, совершенно взбесился. Он был чертовски талантлив, как я уже говорила. Он объявил Клайгелю войну, вторгся на его земли. Он был неудержим. — Чиа сладко вздохнула. — Он взял штурмом Тримальхиар — столицу Клайгеля. Он так щедро тратил энергию, что казалось, будто он копил ее ради одного этого дня. Он был прекрасен в своей Черноте. Он обрушил в прах замок Клайгель, и все, кто был там, погибли.
— И леди Соль?
— Да.
— А ребенок?
— Я бы голову дала на отсечение, что он тоже погиб в том аду, — сказала Чиа, — но Бертран почему-то думал иначе. Пару раз он обмолвился, что обнаружил в замке Клайгель записи и оборудование, свидетельствующие о том, что сэр Артур вел исследования в области Перехода. Клайгель был известным ученым. Тела ребенка не нашли. Бертран хорошо знал законы сказки, и догадался, что в свое время эта карта сыграет, а проигрышем будет его жизнь. Теперь надо было найти и уничтожить ребенка. Он почти успокоился, когда поджег детский приют в каком-то захолустье. Бертран был умницей, аппаратура Переноса и Слежения в замке Клайгель почти не пострадала, сохранилась даже настройка, что и позволило ему некоторое время довольно успешно ею пользоваться. Он увлекся, сам поставил несколько опытов с младенцами. Более всего он гордился фокусом с Королевой эльфов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
