Вердиро, 10:10, 18 июля 1014 года, четверг.
Инспектор Эспозито вежливо отказался от предложенного ему стула и подошел к окну, чтобы посмотреть на играющих во дворе детей. Увы, но эта безмятежная картина не смогла изгнать страшные воспоминания об увиденном сегодня утром. К тому же воображение, словно издеваясь над ним, нарисовало всех этих мальчишек и девчонок на месте тех, обнаруженных в старом заброшенном доме всего три часа назад.
— Инспектор Эспозито! — Болия Ларса, все еще не услышав обещанных вопросов, напомнила о себе.
— Извините, — мужчина усилием мысли изгнал наваждение из головы и повернулся к директору приюта. — Сегодня у меня очень тяжелый день. Я надеюсь, что хотя бы вы сможете мне помочь.
— Чем именно? — синьора Ларса была не в восторге, находясь в обществе «того самого Эспозито».
— Вы, как директор этого славного богоугодного заведения, должны лучше всех знать, что из себя представляет маленькая синьора Юрика Эспозито, — инспектор не отказал себе в удовольствии понаблюдать за изменившимся лицом Болии Ларсы.
— Юрика Эспозито, инспектор? — судя по тону, директор определенно не спешила сотрудничать.
— Да. Та самая, которая на данный момент находится за пределами приюта. Или это не вы поручили своему секретарю сообщить в городскую жандармерию о ее побеге?
Болия Ларса чертыхнулась — мысленно, но определенно чертыхнулась, инспектор Эспозито был в этом абсолютно уверен.
— Ах, Юрика Эспозито, — градус раздражения в голосе женщины поднялся на пару делений. — Но в таком случае я не понимаю, почему вопрос вообще был обращен ко мне, ведь городская жандармерия и без моей помощи прекрасно знает, что из себя представляет это бедное дитя. Вот вы, например.
— Смею сообщить, что Юрику Эспозито городская жандармерия прекрасно знает именно благодаря вашим усилиям…
Болия Ларса встала со своего кресла и посмотрела инспектору в глаза.
— Не слишком ли много ты себе позволяешь, Просперо? — спросила она ледяным голосом. — Смею предположить, что личные обиды не дают тебе мыслить и оценивать ситуацию объективно.
— Я прекрасно знаю, что значит вырасти среди этих унылых стен под надзором высокомерной себялюбивой старухи, — не сдержался инспектор, совсем не радужные детские воспоминания дали о себе знать слегка не вовремя.
— Мне было сорок, когда ты покинул эти «унылые стены»! Спрашивай, что тебе нужно, или убирайся с глаз моих!
Инспектор поспешил выровнять дыхание и успокоиться.
— Юрика когда-нибудь проявляла склонность к мистическим искусствам?
Болия Ларса позволила себе снисходительно рассмеяться.
— Склонна ли она к мистическим искусствам? Да ты цвет ее волос вспомни! Она без особого труда ломала кости старшим ребятам! Склонна ли она… Более, чем склонна!
Инспектор Эспозито неудовлетворительно покачал головой.
— Меня интересует совсем не ее исключительная физическая сила. Демонстрировала ли она способности изменять температуру тел, к примеру?
— Нет, такого я за ней не замечала. Если она и могла что-то поджечь, то использовала спички.
— Вообще я имел ввиду охлаждение… А могла ли она убить?
Болия Ларса охнула и упала назад в кресло, хватаясь за сердце.
— Господь Всемогущий! Просперо, в чем ты ее подозреваешь?
— Сразу хочу напомнить, что это моя работа, так что не стоит делать из меня чудовище…
— Просперо!
Инспектор тяжело вздохнул и пропустил остальную часть предложения, целью которого было подготовить директора и бывшую свою наставницу к очень плохому известию:
— В убийстве семи человек. И одного из них вы тоже хорошо знаете. Элиот Эспозито погиб сегодня утром, синьора Ларса.
Синьоре Ларса понадобилось время, чтобы полностью осознать услышанное.
— Бедный мальчик… — директор закрыла лицо ладонями и начала медленно раскачиваться из стороны в сторону. — Это все твои коллеги виноваты! Ленивые жирные боровы, что им стоило вернуть мальчика в приют?
На это Эспозито ответить было нечего. И тем более он не хотел говорить о том, что воспитанник приюта вместе с бандой беспризорников совершил тяжкое преступление, о чем жандармы узнали уже после его смерти: в подвале заброшенного дома были обнаружены товары из ограбленной на днях лавки.
— Юрика постоянно крутилась в его компании вместе с детьми из неблагополучных семей. Я подозреваю, что девочка могла повздорить с ними, и во время ссоры непроизвольно высвободить спящие внутри способности. Такое уже случалось.
— Просперо, твою гипотезу я не могла подтвердить или опровергнуть изначально. Зачем ты сюда пришел? Дай угадаю, сообщить о смерти Элиота? Так ты справился со своей задачей. А теперь уходи, я хочу побыть одна.
— Синьора Ларса, я хочу услышать ответ на свой вопрос, — проявить твердость в подобной ситуации стоило инспектору Эспозито немалых усилий.
Болия Ларса с ненавистью посмотрела на невысокого, чуть полноватого темноволосого мужчину, которого лично нашла еще младенцем в корзине на пороге своего приюта сорок лет назад.
— Юрика может убить человека, Просперо. Неумышленно, во всяком случае, — после этих слов она немного успокоилась. — Это мое субъективное мнение. Если хочешь ознакомиться с точкой зрения, противоположной моей, то я могу отвести тебя к Марии.
Инспектор рискнул посмотреть на женщину, на голове которой к утру определенно прибавится седых волос.
— Марии?
— Лучшая подруга Юрики. К слову, она может тебе рассказать о девочке гораздо больше, чем я.
***
Марию инспектор и директор нашли в общей спальне. Она сидела на своей кровати и читала учебник по физике, рядом были прислонены деревянные костыли. Для Эспозито стало неожиданностью то, что девочка — калека.
— Мария, это инспектор Эспозито. Он задаст тебе несколько вопросов, а ты честно ответишь на них, — строго произнесла синьора Ларса.
— Я не знаю, где Юрика, — ответила девочка, не отрываясь от книги.
— Но ты догадываешься, куда она хотела бы пойти, — Эспозито жестом попросил директора не вмешиваться в диалог.
Мария вздрогнула, но продолжила чтение с прежним упорством.
— Она всегда убегала в одну и ту же компанию. В какую, вы и без меня отлично знаете.
— Но ведь она не собиралась яшкаться с ними всю жизнь, не так ли? Она должна была рассказать тебе о своих планах на будущее, мечтах, стремлениях…
Чего она хотела больше всего? Ты сильно поможешь ей, если расскажешь, ведь сейчас Юрика попала в большие неприятности. Возможно даже, что ее жизни угрожает опасность.
Мария не шелохнулась и не подняла головы, но инспектор знал, что сейчас ее взгляд направлен сквозь страницы книги.
— Я не знаю, где ее найти, — голос девочки был тверд. — Но однажды она рассказывала, как искала в Ховине господина по имени Джин Саргас. Синьора Ларса знает о нем больше, чем я.
— Синьора Ларса? — Эспозито обратиться к директору за разъяснениями.
— Если это все, что ты хотел узнать у Марии, то предлагаю вернуться в мой кабинет, — недовольно ответила женщина.
Покидая спальню, инспектор спиной чувствовал взгляд до смерти напуганной девочки, но когда обернулся, она продолжала в той же самой позе нависать над учебником.
О Джине Саргасе директор ничего толком рассказать не могла, а потому посоветовала обратиться к самому Ховино Руну, деловым партнером которого тот являлся. И инспектор Эспозито, уже за полночь возвращаясь к себе домой, не уставал мысленно благодарить старуху — диалог с одним из самых влиятельных людей города оказался весьма информативным.
«Человек по имени Джин Саргас принес новорожденную Юрику в дом Ховино Руна с просьбой поместить ее в приют. Человек по имени Джин Саргас каждый год перечислял в фонд приюта приличную сумму. Человек по имени Джин Саргас не хотел открываться Юрике, хотя каждый год находил повод, чтобы посетить приют и увидеть ее. Его мало волновали ее побеги… Имел возможность следить за ней?»
