Женщина в твидовом костюме, которая попыталась украсть Боба, была не первой, кто счел подобное «виляние» хвостом признаком плохого настроения. Другие люди тоже заявляли, что кот раздражен и злится. Да, иногда рыжий злится, но в такие моменты его хвост движется стремительно и резко, как мухобойка.
Боб использует и менее явные сигналы. Когда он тревожится за меня, то подходит близко-близко и заглядывает в глаза. Если я плохо себя чувствую, рыжий забирается ко мне на руки и прижимает голову к груди. И делает еще много чего такого. В хорошем настроении он любит прийти и потереться об меня, громко при этом мурча. Иногда Боб подсовывает голову мне под руку, чтобы я его погладил и почесал за ухом. Зоологи и люди, изучающие поведение животных, могут иметь собственное мнение, но я считаю, таким образом кот говорит, что любит меня.
Конечно, чаще всего сигналы, которые передает Боб, касаются еды. Если он хочет, чтобы я пошел на кухню и покормил его, он начинает играть с дверцами шкафов. Поскольку он без труда справляется с детскими замками, которые я на них повесил, мне приходится идти и проверять, все ли в порядке. Когда я захожу на кухню, Боб обычно уже сидит на своем любимом месте у батареи с абсолютно невинным выражением на морде. Впрочем, оно быстро меняется на «раз уж ты пришел сюда, покорми меня!», сопровождаемое настойчивым мяуканьем.
Боб не успокоится, пока не получит лакомство. Иногда я пытаюсь не обращать внимания на его просьбы, но он умеет настоять на своем. Кот шлепает меня лапой по ноге, иногда выпуская когти, использует «кота в сапогах». Нет предела его фантазии, когда на кону угощение!
Одно время Боб с удовольствием наблюдал, как я играю на подержанной приставке X-box, купленной в благотворительном магазине. Особенно ему нравились автогонки. Рыжий сидел рядом, реагируя на каждый поворот и обгон. Как-то раз я даже заметил, что он повторяет движения машины! Впрочем, стоило мне перейти от гонок к «стрелялкам», его интерес угасал. Если я запускал такую игру, Боб укладывался в дальнем углу комнаты и недовольно смотрел на меня всякий раз, как на экране что-то взрывалось. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы расшифровать его послание: «Сделай, пожалуйста, звук потише. Кое-кто тут пытается подремать».
Я мог всерьез увлечься игрой, сесть за приставку в девять вечера и не вылезать до рассвета. Бобу это решительно не нравилось, он шел на все, чтобы привлечь мое внимание, особенно когда хотел есть.
Иногда, когда я был совсем уж невосприимчив к его чарам, рыжий прибегал к жестким мерам.
Как-то вечером мы играли в приставку с Бэлль. Боб, проглотивший ужин пару часов назад, решил, что пришло время подкрепиться. Сначала он использовал стандартный набор для привлечения внимания: мурчал, просительно мяукал, обвивался у меня вокруг ног, терся о них головой. Но мы с Бэлль были настолько заняты прохождением очередного уровня, что никак не реагировали на кошачьи ухищрения.
Тогда Боб на время отстал от нас и полез к проводам, подсоединявшим приставку к телевизору. Вскоре он уже двигался к пульту управления, чтобы прижаться головой к большой сенсорной кнопке посреди нее.
– Эй, Боб, ты чего делаешь? – рассеянно спросил я, слишком занятый игрой, чтобы наблюдать за действиями кота.
Через секунду экран погас, и приставка отключилась. Кот сидел рядом с пультом управления и невозмутимо смотрел на нас. Учитывая то, что мы с Бэлль были посреди очень сложного уровня, мы имели полное право разозлиться на Боба. Но вместо этого мы смотрели на темный экран с выражением одинакового недоверия на лицах. Потом перевели взгляд на кота.
– Он правда сделал то, что я думаю? – повернулась ко мне Бэлль.
– Я тоже это видел, значит, правда. Но… как?
Боб торжествующе прищурил глаза, всем своим видом говоря: «Попробуйте теперь не обращать на меня внимания!»
Мы не всегда полагались на язык тела или описанные сигналы. Иногда между нами возникало подобие телепатической связи, когда один из нас точно знал, о чем думает другой. Мы также научились предупреждать друг друга об опасности.
Через несколько дней после покупки велосипеда я решил свозить Боба в парк неподалеку от дома – его как раз недавно привели в порядок. Кот к тому времени приноровился кататься, сидя у меня на плечах, и наблюдал за дорогой, словно пассажир на мотоцикле.
Парк меня разочаровал. Несколько новых скамеек и кустов, а также нормальная детская площадка – вот и все перемены. Боб, тем не менее, был не прочь отправиться на разведку. Я время от времени спускал его с поводка, если видел, что это безопасно, и позволял коту погулять по травке. Пока Боб занимался исследованием территории, я читал комикс и грелся в солнечных лучах. А потом вдалеке залаяла собака.
«О-оу!» – подумал я.
Сначала я решил, что пес где-то в соседнем квартале. Но лай становился все громче, и я понял, что собака гораздо ближе, чем я думал. А потом увидел грозную немецкую овчарку, со всех лап бегущую к входу в парк. Собака была в ста ярдах от нас – без поводка и без хозяина.
– Боб! – закричал я, повернувшись к кустам, где минуту назад скрылся кот. – Боб, иди сюда!
Честно говоря, я потихоньку начинал паниковать. Но, как это часто с нами случалось, мы с рыжим оказались на одной волне: секунду спустя он выглянул из кустов. Стараясь ничем не выдать своего волнения, я махнул коту, подзывая его к себе. Я не хотел привлекать внимание овчарки. Боб сразу понял, что происходит. Он не боялся собак, но здраво оценивал свои силы. Учитывая размеры собаки, могу сказать, что вряд ли коту удалось бы выйти победителем из схватки.
Рыжего Боба на фоне зеленых кустов трудно было не заметить; овчарка сменила курс и, заливисто лая, мчалась уже в нашу сторону. Я испугался, что Боб не успеет сбежать, и схватил велосипед, готовясь броситься на линию огня. Если собака схватит рыжего, у него будут серьезные проблемы.
Но я снова недооценил своего кота.
Словно рыжая молния он метнулся через лужайку и был у моих ног как раз тогда, когда я опустился на одно колено. Плавным движением посадив кота на плечи, я вскочил на велосипед, надавил на педали и направился к выходу из парка.
Раздосадованная овчарка какое-то время преследовала нас, состязаясь в скорости с поскрипывающим железным конем. Боб, ощущая себя в полной безопасности, храбро шипел на громадного пса. Готов поспорить, выражение морды у него в тот момент было насмешливое.
«И что ты сейчас сделаешь, здоровяк?» – наверное, говорил он на своем языке.
Когда мы выехали на главную дорогу, ведущую к дому, я оглянулся, чтобы посмотреть, куда делась наша клыкастая Немезида. Оказалось, ее догнал хозяин, крупный парень в джинсах и черной куртке. Он пытался прицепить поводок к ошейнику, собака отчаянно сопротивлялась, но это были уже его проблемы, а не мои.
– Да, Боб, едва успели! – выдохнул я. – Слава богу, у нас есть Бобомобиль.
Странная парочка
К нам с Бобом редко заглядывали гости. У меня было немного друзей в Лондоне, а с соседями я мало общался. С некоторыми из них я бы с удовольствием поболтал, но могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз они бывали у нас дома.
Поэтому я всегда с опаской относился к неожиданным звонкам в дверь. Жизнь нечасто радовала приятными сюрпризами, так что на пороге я вполне мог обнаружить судебного пристава или собирателя долгов, пришедшего за деньгами, которых у меня не было.
И когда в девять утра прозвучал сигнал домофона – мы с Бобом как раз собирались на работу, – я, естественно, напрягся.
– Кого еще принесло? – недовольно пробормотал я, невольно оглядываясь на окна, хотя из моей квартиры невозможно было увидеть, кто стоит у подъезда.
– Джеймс, это Титч. Можно я зайду с Принцессой? – прозвучал знакомый голос.
– А, Титч! Да, конечно заходи. Я поставлю чайник, – облегченно вздохнул я.
Титч был невысоким худощавым парнем. Жилистый, практически лысый, он тоже пытался избавиться от наркозависимости – и тоже продавал журнал «Big Issue».
Не так давно в жизни Титча наступила черная полоса, и за последние месяцы он несколько раз приходил переночевать. Он был координатором «Big Issue» в Айлингтоне, но потом у него начались проблемы. Он остался без удостоверения, его на полгода отстранили от работы. Он до сих пор ждал, когда запрет снимут, и сейчас ему действительно не на что было жить.
Поскольку после встречи с Бобом я не раз чувствовал, что судьба дала мне второй шанс, я не отказывал Титчу в помощи. К тому же он мне нравился. Я знал, что у парня доброе сердце. Мы с ним неплохо ладили еще и потому, что оба работали в паре с четвероногим другом. Титчу помогала верная Принцесса, помесь стаффордширского бультерьера с лабрадором, красивая черная собака с миролюбивым характером.
Когда Титч останавливался у меня в прошлый раз, он оставил Принцессу в другом месте. Он знал про Боба и про то, что домовладельцу может не понравиться, что я пускаю в квартиру собаку. Но сегодня, видимо, ему некуда было ее пристроить. Я не представлял, чем может обернуться их визит, но решил рискнуть.
