Читаем без скачивания Мир глазами кота Боба. Новые приключения человека и его рыжего друга - Джеймс Боуэн

В какой-то момент наркоман издал булькающий звук. Я вспомнил что-то о предсмертном хрипе, вроде бы так люди пытаются в последний раз вдохнуть воздух. Не хотелось мне думать, что я слышал именно это.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я услышал звонок домофона и впустил в подъезд бригаду «скорой помощи». К счастью, лифт к тому моменту уже заработал, так что врачи были на шестом этаже через минуту. Опустив сумки со снаряжением на пол, они немедленно достали дефибриллятор и разрезали на мужчине футболку.

– Сэр, отойдите, – сказал медик. – Теперь мы сами.

Следующие пять минут они тщетно пытались вернуть его к жизни. До меня к тому времени дошло, что случилось, и я стоял в дверях своей квартиры, с трудом сдерживая нервную дрожь.

В конце концов один из медиков повернулся к другому и сказал, что смысла продолжать нет.

Они неторопливо накрыли тело покрывалом и начали убирать аппаратуру.

Я чувствовал себя так, будто меня ударило молнией. Ноги не держали. Ребята из «скорой» спросили, все ли со мной в порядке.

– Нормально, только, кажется, мне надо сесть, – выдохнул я.

Боб все это время сидел в квартире, но теперь вдруг появился на пороге, словно почувствовав, что мне плохо.

– Пойдем, нечего тебе тут делать, – сказал я, подхватывая кота на руки.

Почему-то мне не хотелось, чтобы он смотрел на закрытое покрывалом тело. Наверное, ему уже случалось видеть подобное на улицах Лондона, но я все равно считал необходимым его защитить.

Через несколько минут подъехала полиция, и к нам постучался молодой констебль.

– Я так понимаю, что это вы нашли его и вызвали «скорую»? – спросил он.

– Да.

К тому времени я успел прийти в себя, хотя меня все еще немного трясло.

– Вы поступили правильно. Вряд ли вы могли сделать что-то еще, – ободряюще сказал констебль.

Я рассказал, как увидел наркомана на лестничной площадке и как он упал у лифта.

– Наркотик подействовал очень быстро.

Я признался, что прохожу курс лечения от зависимости, и, кажется, тем самым избавил полицию от подозрений, что я как-то был связан с умершим. Они не первый раз сталкивались с наркоманами, как и я.

Наркоманы – существа эгоистичные. Они заботятся только о себе. Ради дозы они продадут родную бабушку и обрекут на смерть подружку. Если бы один наркоман увидел, как другой свалился от передозировки, он обчистил бы его карманы и постарался бы поскорее смыться. И уж точно не стал бы вызывать «скорую».

Констебль, видимо, знал о печальной славе нашего дома. Поэтому отнесся к случившемуся с пониманием.

– Хорошо, мистер Боуэн, мы узнали все, что нужно. Вряд ли нам потребуются новые сведения для расследования, но мы на всякий случай сохраним ваши контакты в деле, если вдруг нам понадобится с вами связаться, – предупредил он.

Констебль рассказал, что они нашли у умершего какие-то документы и лекарство, на котором было написано его имя и адрес. Потом выяснилось, что его на день отпустили из психиатрической клиники.

К тому времени, как я вышел провожать констебля, в подъезде уже все убрали. Как будто ничего не случилось. В других квартирах стояла могильная тишина. Наверное, в это время дня никого не было дома. И эта тишина стала последней каплей. Я понял, что больше не могу сдерживать эмоции. Вернувшись к себе, я разрыдался. Я позвонил Бэлль и попросил ее переночевать у нас. Мне нужно было с кем-то поговорить.

Мы с ней засиделись далеко за полночь и выпили немало пива. А я все не мог забыть, как тот парень падал у лифта.

Несколько дней я провел в состоянии тихого шока. У меня в голове не укладывалось, как умер этот человек: последние секунды своей жизни он провел в подъезде чужого дома в компании незнакомца. Это неправильно. Не должно так быть. Он же был чьим-то сыном, может быть, чьим-то братом и даже чьим-то отцом. В такой момент ему полагалось находиться в окружении родных или друзей. Но где они были? Почему бросили его? И почему его выпустили из клиники, если он был в таком состоянии?

Впрочем, если говорить начистоту, главным образом мне не давала покоя мысль о том, что на месте этого человека легко мог оказаться я. Наверное, это прозвучит глупо, но я почувствовал себя Скруджем, которого навестил Призрак Прошлого Рождества. Ведь за последние десять лет мне не раз и не два доводилось колоться в чужих подъездах; я был тенью, прячущейся в переулках, тенью своей зависимости. Подробностей я уже не помню, целые куски моей жизни скрыл наркотический туман. Но можно предположить, что мне неоднократно выпадал шанс умереть в одиночестве в каком-нибудь безымянном пригороде Лондона, вдали от родителей, близких и друзей, которых я оставил ради героина.

Вспоминая человека из подъезда, я не мог поверить, что сам был таким. Неужели я действительно опустился на самое дно? Неужели сотворил с собой нечто подобное? Сейчас мне казалось невероятным, что я добровольно втыкал в себя иголки, порой по четыре раза в день. Но я знал, что это было. И настоящие шрамы развеивали все сомнения. Для этого достаточно было посмотреть на мои руки и ноги.

Шрамы напоминали и о том, насколько хрупок мой выстроенный с таким трудом мир. Бывшие наркоманы всегда ходят по лезвию бритвы. Зависимость никогда не отпустит меня до конца, и склонность к саморазрушению никуда не денется. Достаточно будет один раз дать слабину, и я снова покачусь по наклонной. Это пугало меня. Но и укрепляло в стремлении продолжать путь, заходить на посадку, как говорил мой психолог. Я не хотел умереть в одиночестве в грязном подъезде. Я должен был идти вперед.

Инспектор мусорных баков

У каждого из нас есть своя маленькая страсть. Для Боба такой страстью была упаковка.

Разнообразные коробки, пачки, пакеты, пластиковые бутылки, то, что для нас давно стало обыденностью, для кота было источником радости и веселья. В особенности это касалось пупырчатого полиэтилена. Какой ребенок не любит давить на пузырьки, чтобы они лопались? Боб приходил в неописуемый восторг, когда я давал ему поиграть с куском пупырчатого счастья. Конечно, я всегда следил за тем, чтобы он ненароком не подавился. А кот, надавливая на пузырьки лапой или зубами, смотрел на меня огромными глазами, словно хотел сказать: «Ты это слышал?!»

Еще он очень любил упаковочную бумагу. Когда я разворачивал очередной подарок от восторженных почитателей его талантов, Боб больше интересовался шуршащей оберткой, чем самой игрушкой. Он обожал хрустящий целлофан, в который упаковывали кукурузные хлопья и хлеб из супермаркета. Боб мог бесконечно долго гонять по квартире комок целлофана или шарики пищевой фольги.

Но на первом месте были картонные коробки. Любую коробку Боб воспринимал как игрушку, специально придуманную для того, чтобы он часами развлекался и веселился. Если я проходил мимо кота с коробкой в руках, он бросался ко мне и пытался ее отобрать. Ему было неважно, что я несу: пачку хлопьев, пакет из-под молока, коробку для обуви – он поднимался на задние лапы, передними цеплялся за мои штаны и мяукал: «Дай, дай, дай сюда, я хочу поиграть ПРЯМО СЕЙЧАС!»

В больших коробках Боб любил прятаться, и эта его привычка доставляла мне немало хлопот. Я не разрешаю рыжему гулять без присмотра и всегда слежу за тем, чтобы окна были закрыты. Знаю, кошки умеют группироваться в воздухе, всегда приземляются на лапы, у них девять жизней, а мы живем всего лишь на шестом этаже, но я как-то не спешил проверять летные качества своего друга. И когда одним летним вечером Боб внезапно пропал, я слегка перепугался.

– Боб, ты где, дружище? – позвал я.

С учетом скромных размеров нашего жилища мне потребовалось немного времени на то, чтобы обыскать каждую комнату. Ни в спальне, ни на кухне, ни в ванной кота не обнаружилось. Я уже начал паниковать, когда вспомнил, что утром убрал в шкаф коробку с поношенными вещами, которую выдал мне работник благотворительной организации.

Естественно, именно там я и обнаружил сладко спавшего кота.

Вскоре он опять проделал этот фокус, но на сей раз последствия могли оказаться более серьезными.

Бэлль пришла, чтобы помочь мне прибраться в квартире. Даже в лучшие времена тут царил легкий беспорядок, а если вспомнить, что я годами собирал всякий хлам… Не знаю, может, в глубине души я всегда мечтал открыть магазин подержанных товаров или меня просто притягивали вещи, отслужившие свой век, но почему-то я с маниакальным упорством тянул в дом старые книги и карты, сломанные приемники, тостеры и прочий мусор.

Бэлль убедила меня, что пришло время избавиться от некоторых вещей, пока они не захватили все жизненное пространство, и мы собрали часть моей «коллекции» в картонные коробки. Часть мы хотели выкинуть, часть отдать в благотворительный магазин и на переработку. Бэлль как раз стояла у лифта с коробкой, которая должна была закончить свой путь в мусорном баке, когда та вдруг затряслась. Бэлль перепугалась и чуть не уронила ее на пол; я услышал, как девушка вскрикнула. Когда я вышел из квартиры, она уже вытаскивала из коробки Боба. Он устроил себе гнездо среди старых книг и журналов и был крайне недоволен, что мы потревожили его покой.