патриарха Никона, который вскоре после своего назначения на патриарший престол, стал вводить новшества»[12].
***
Таким образом, увлечение Никоном политической деятельностью в начале своего патриаршества, стремление встать во главе вселенской православной церкви, а саму Россия поставить во главе панправославной империи привели его к мысли о необходимости проведения церковной реформы.
В 1652 и 1653 годах вся основная церковная деятельность Никона была сосредоточена на исправлении богослужебных книг. Не могла же Москва, по мнению Никона, со своими «ошибками» в уставе, встать во главе вселенского православия.
Первым делом Никон заменил на Печатном Дворе старых справщиков книг на новых. Так, были отстранены Иван Наседка и Сила Григорьев, вовремя умер Шестак Мартьянов. Вместо них пришли верные Никону монахи-грекофилы Евфимий и Матфей, а во главе их был поставлен Арсений Грек. Пытавшегося воспротивиться этому князя Михаила Львова отправили в ссылку.
Перед Никоном встал вопрос, что взять за образец при проведении «книжной справы» – московские «старые книги и уставы» или греческие оригиналы. Никон выбрал греческие оригиналы, и подтолкнула его к этому найденная им грамота об утверждении патриаршества на Руси, составленная еще в 1589 г. при царе Федоре Иоанновиче.
В ней содержалось следующее: «Так как православная церковь получила совершенство не только в догматах, но и в священноцерковном уставе, то справедливость требует, чтобы мы истребляли всякую новину в ограде церкви, зная, что новины всегда бывают причиной церковного смятения и разделения, и чтобы мы уставам св. отцов, и чему научились от них, то хранили неповрежденным, без всякого приложения или отъятия…». Прочитав это, Никон впал в страх, что Московский Патриархат живет не по греческим обрядам. Он решил, используя свое патриаршие положение, уничтожить всякие «новины» в богослужебных книгах и обрядах.
Но в помощники себе он взял не прежних друзей по «Кружку ревнителей благочестия», а некого киевлянина Епифания Славенецкого и грека Арсения. Вскоре их стараниями был выпущен новый Служебник (чин св. литургии), исправленный по греческим оригиналам. Как указывал С. Зеньковский, ошибка Никона в исправлении богослужебных книг была в том, что он не взял за основу старые славянские и греческие книги. Вместо них, отмечает исследователь, патриарх приказывает попросту следовать современным греческим книгам венецианского издания конца XVI и начала XVII века.
Приступая к «книжной справе», Никон одновременно взялся и за изменение обрядов. Так, в Великий пост 1653 года он разослал по всем московским церквям «памятную грамоту», где указывалось, что по правилам в иных случаях можно поясным поклоном заменять земной, хождение посолонь, то есть по солнцу, заменялась хождением против солнца, а главное двуперстое крещение заменялась троеперстным крещением.
Когда эту грамоту прочли Иван Неронов, протопоп Казанского собора, и юрьевский протопоп Аввакум, то, по словам последнего, они «задумались, увидели, что зима хощети быти; и сердце у них озябло и ноги задрожали…». Они и еще ряд их сторонников подали царю челобитную, умоляя защитить Церковь. Про греков, считавшихся источниками «новшеств», они говорили, что те под турецким игом изменили Православию и предались латинству. Никона ругали изменником и антихристом.
Никон, пользуясь доверием царя, ответил репрессиями. Павел, епископ Коломенский, отказавшийся безоговорочно подписать соборное определение, одобрявшее исправления, был лишен сана и сослан в Палеостровский монастырь, другие вожди Раскола (протопопы Аввакум, Иоанн Неронов, Логгин, Лазарь, Даниил, князь Львов и др.) также были разосланы по дальним обителям.
Так, в сентябре 1653 года Аввакума бросили в подвал Андрониковского монастыря, где он просидел 3 дня и 3 ночи «не евши и не пивши», а затем стали увещевать принять «новые книги», однако безуспешно. Не таков был протопоп, чтобы отступиться от того, что считал истиной. «Журят мне», – писал он, – «что патриарху не покорился, а я от писания его браню, да лаю», «за волосы дерут, и под бока толкают, и за чепь торгают, и в глаза плюют». Непокорного протопопа Никон велел расстричь, но заступился царь, и Аввакум Петрович был сослан в Тобольск.
При Никоне с приверженцами старой веры в основном боролись ссылками и снятием сана. Кроме коломенского епископа Павла, которого «Никон напоследок огнем сжег в новгородских пределах» никто из приверженцев старой веры не был казнен. Иное дело было после Никона.
В делах проведения начавшейся церковной реформы Никон был неумолим, но был отходчив и легко прощал покаявшимся. Допускал он и компромиссы. В частности, при условии послушания Церкви он разрешал желающим, например, Ивану Неронову, служить по старым книгам и обрядам, допуская, таким образом, разности мнений и практики в церковных делах, не затрагивающих существа веры.
***
Прежде чем в дальнейшем исследовать историю Раскола, хотелось бы пролить свет на одну из главных причин разногласий – крестное знамение.
Двумя перстами в середине XVII века крестились только на Руси. Греки, сербы и болгары крестились тремя перстами. Даже в Малороссии, в Киевской митрополии принято было трехперстное крестное знамение.
Однако утверждение старообрядцев, что предки наши всегда крестились двумя перстами, было совершенно справедливым. Доказано (в частности, Е.Е. Голубинским), что в Киеве при Владимире крестились двумя перстами – точно так же, как крестились в Москве до середины XVII века.
Дело было в том, что в эпоху христианизации Руси в Византии пользовались двумя служебными уставами: Иерусалимским и Студийским, которые в обрядовом отношении разноречили. Оба устава появились в результате споров о трех лицах Божества, в так называемых христологических спорах (IV–V вв.). Три перста символизировали веру в Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого, как Единосущную и нераздельную Троицу, а два перста означали, что Сын Божий, по сошествии Своем на землю, будучи Богом, стал человеком, т. е. обладал двумя природами – Божественной и человеческой. При одном догмате разница была в том, как складывать персты – три перста для крестного знамения и два пригибать к ладони, или наоборот.
Восточные славяне приняли Иерусалимский устав, где было распространено двуперстое крестное знамение. У греков, а вслед за ними и у других православных народов, в том числе у малороссов, со временем возобладал Студийский устав. Но в то время, когда Русь приняла крещение от Византии в 988 году, у греков преобладал Иерусалимский устав, иначе от кого бы русские переняли двуперстое крестное знамение. На этом основании историк Церкви Николай Каптерев писал в начале XX века: «Древние наши церковные чины и обряды никогда никем у нас не искажались и не портились, а существовали в том самом виде, как мы, вместе с христианством, приняли их от греков, только у греков некоторые из них позднее изменились, а мы остались при старых, неизменных».
Но и в Великороссии было разночтение
