Читаем без скачивания Тест для ангелов. Серия «Корни и крылья», книга 2 - Таша Истомахина

Перестаньте быть идеальными. Развивайтесь и позвольте кирпичам

иногда вываливаться из стены. Тайлер Дёрден

Сегодня мне приснилась Семья с Той стороны. Они говорили со мной о чем-то важном, таком, что я непременно должна знать и при пробуждении. Я слушала внимательно, старалась во сне запомнить сон, у меня даже получалось. Потом в восприятии пошли помехи, словно мои собеседники перешли на мяуканье. В этот момент я проснулась, всё ещё стараясь понять, что же они мне говорят. Это ведь важно!

По комнате металась Мотя, вопя, чтобы ей открыли дверь.

Разрываясь между домом, работой и посещениями Савелия в больнице, я была так занята, что много дней подряд игнорировала свою кошку. Она не настаивала, обходя меня по дуге, странным образом считывая мое нежелание гладить кому-то живот. Сегодня Моте, как и мне, мешало спать полнолуние. Спутники Обетони в такие ночи светили не хуже прожекторов, даже через плотные шторы.

Понимая, что больше не засну, я перебралась в кресло. Кошка залезла на подлокотник и хмуро посмотрела мне в лицо. Я ответила тем же. Так мы мрачно переглядывались несколько минут. Решив, что я не поддамся на уговоры, Мотя просто плюхнулась мне на колени всем своим весом. Под её нарочито громкое мурлыканье (видишь, мне нравится, когда меня гладят!), пришла идея, чем заняться.

Не радуйся раннему вставанию, радуйся доброму часу.

Самое время снять новогоднее убранство с мебели, которое я в спешке развесила в последний день декабря, так и не удосужившись распаковать искусственную ёлку, туго запеленатую в целлофан. Мне тогда остро захотелось догнать ускользающий праздник, но попытка не удалась, не смотря на то, что новогодние игрушки у меня просто потрясающие.

Когда, лет десять назад, их большой коллекцией завезли в Сиверск с приморских окраин и выставили в сувенирной лавке по астрономическим ценам, мы с Кирой часто ходили на них любоваться. Мало кто мог позволить себе купить эти гипсовые фигурки, раскрашенные вручную, венки из позолоченных шишек и поделки из кованого железа, так отличающиеся от хрупких новогодних игрушек центральной части континента. Но месяц спустя случилась грандиозная распродажа, на которой я купила всего парочку украшений, а сестра забрала почти всё. Как мудро это было с её стороны! Деньги забылись, а вещи остались. Больше такого волшебства в наш город не привозили, да и лавка та давно закрылась. Часть игрушек, что были повторами, Кира выслала маме, а после её ухода великодушно разрешила забрать мне. Все эти прекрасные стеклярусные гирлянды, фигурки ангелов, гномов, лягушек во фраках, дедов Морозов и оленей, бубенцы на атласных лентах, чеканные перышки и хрустальные снежинки.

Заворачивая свои сокровища в тонкую бумагу, я вспомнила наш вчерашний разговор с сестрой. Мы с ней встречались, чтобы обсудить письмо кузины Вали, которое я получила вместе с поздравительной открыткой. Бегая по квартире за Кирой, которой не хватило пяти минут до моего прихода, я рассказала сестре, что увидела по дороге к ней.

Дело было так. Мой трамвай притормозил на остановке, чуть не доехав до развилки, но двери не открыл. Водитель сосредоточенно смотрел через плечо в конец вагона, дергая его вперед-назад, не делая никаких объявлений. За мной на выход стояли две девочки десяти и семи лет. Та, что помладше на пятой минуте напряженного ожидания сначала негромко, а потом во весь голос запричитала: «Я никогда отсюда не выйду! Меня не выпустят! Я останусь здесь навсегда!». К этому моменту стало понятно, отчего водитель не открывает двери – он просто пропускал вперед другой трамвай и не хотел, чтобы, выходя, мы попали под колеса. Уже на улице я перевела переживания девочки на свой лад. Мне так иногда хочется взвыть, сетуя на колесо Сансары и мои бесконечные воплощения на Земле: «Я никогда отсюда не выйду! Меня не выпустят! Я останусь здесь навсегда!». Есть хорошая шутка по этому поводу: «Остановите Землю! – Я сойду».

Всё бы ничего, да только повторяемость проблем нас с сестрой уже немного измучила. В наших конторах нам регулярно раздают по ложечке дегтя. Вот и сейчас, Кира посмеялась над моей историей и следом пожаловалась, что у них на работе готовиться очередной переворот. По отдельным фразам, интонации, мимике, особенностям поступков моя сестра прекрасно воссоздает внутреннюю мотивацию людей, и поэтому она в курсе практически всех событий, которые ещё даже не успели произойти в её конторе.

Кире бывает трудно ещё и оттого, что она звучит иначе, чем большинство окружающих её людей. Она очень яркая. Одевается модно, но не скучно. Она выше меня ростом, и стройные ноги в нашей семье достались именно сестре. Любит стильную бижутерию и никогда не кладет тени на глаза, потому что они и так красивые. Начальник называет её «дерзкой», имея в виду свободомыслие и широту взглядов. Но и терпения ей не занимать. Не знаю другого человека более подходящего под принцип «плыть по течению». Это не значит, что Кира бездействует. Просто сестра из тех людей, попытки переломить судьбу которых, если и проваливаются, то они постепенно смиряются с этим как с неизбежностью. Мне же, наоборот, легче порвать, бросить, уйти, чем терпеть какие-то жесткие условия. Однако, при всех различиях в отношении к проблемам, конечный результат у нас одинаковый. С завидным постоянством мы обе теряем смыслы, учимся жить с трудностями, с которыми не умеем справиться, проходим через одинаковые жизненные коллизии с удивительной точностью совпадений во времени.

Раз уж заговорили о работе, то я привела в пример фразу Харуки Мураками, вычитанную мной в одной…. каюсь!… мотивационной статье: «Не насилуй душу не своей профессией. Профессия изначально должна быть актом любви. И никак не браком по расчету. И пока не поздно, не забывайте о том, что дело всей жизни – это не дело, а жизнь». Мне так это высказывание очень даже понравилось.

Кира же не нашла в этих словах ничего ободряющего:

– Не существует такого понятия, как любимая работа для основного большинства людей! Да, может быть, единицам просто повезло получать доход от того, что они умеют делать. Как быть остальным? Тем, кто убирает мусор, дежурит по сменам, тем, кто подает другим еду и отправляет каждый месяц никому не нужную статистику? Получается, что есть два вида труда – примечательный и скучный, а если тебе повезло выбирать, то ты, вроде как, обладаешь привилегиями.

Я попыталась защитить известного прозаика:

– Я полагаю, что речь идет о такой работе, которая тебя хотя бы не ломает. Возьми меня к примеру. Мне бы в архиве бумажки перебирать, а я сижу в проходном кабинете, где постоянно люди, звонки, хлопающие двери. Я перфекционистка, но работа требует скорости реакции и способность быстро переключаться на другие темы. В результате я, конечно, нарабатываю навыки общения, не потакаю крайностям своего характера и весьма продуктивна, но при этом почти всегда пребываю в состоянии перманентного стресса.

– Нет никаких гарантий, что бросив работу, ты на другом месте не столкнешься с теми же проблемами.

С таким утверждением не поспоришь, ведь я уже уходила с нелюбимого места, чтобы спустя годы обнаружить, что и эта работа мне не по душе…

К запеканке с сыром и разговору о прочитанных книгах пришел с работы зять, а к кексам и разговору о смотренных фильмах в комнату заглянула племянница. Собака, выслушав, какая она красивая и хорошая, ушла спать на коврик у входной двери. На стройке напротив уже зажгли угловые прожекторы, поэтому мы включили лишь настольную лампу. В качестве журнального столика Кира когда-то давно приспособила жаровню-многоногу для сада, приладив сверху к черным железным рожкам плетенку из соломы нужного диаметра.

Отыскав в сумке конверт с почтовым штемпелем Затопши, я достала из него фотографию, ради которой мы, собственно, сегодня и встретились.

В прошлом году мы впервые узнали обстоятельства жизни наших прабабушек Серафимы и Конкордии. Фима умерла бездетной, а у Коры был сын Василий, наш дед. Он был женат на бабушке Марии. В нашей семье не было ни одного её снимка, покуда кузина Валя не выпросила у дяди Алика фотографию совсем юной бабушки.

Протягивая сестре старую карточку, я на мгновение задумалась, стоит ли мне сказать ей о странных словах Вали. По телефону кузина в числе прочей житейской информации о дяде Алике упомянула его оговорку про Марию: «Она была чужая в семье, видать мешали корни».

Пока я раздумывала обо всем этом, Кира несколько минут молча рассматривала фотографию, потом подняла на меня глаза и совершенно серьезно сообщила:

– Это не деревенская девочка.

– Ага

Так Мелания ответила на мои вопросы о том, как в её хозяйстве появились собаки, знается ли она с соседями, бывает ли здесь когда-нибудь лето, и чем мы будем ужинать.