– Тут. А что? Вы давайте, я передам.
– Нельзя, тут из «Скорой», лично в руки. – Почтальонша помахала письмом с синей печатью.
Меня снова будто обухом по голове – ведь все медики военнообязанные!
– Ее нет, – соврал я. – Зайдите позже. А что за бомбежка? Кто бомбил?
– Непонятно, парень! Бомбежка бомбежкой, а я вот повестки разношу, приказ о всеобщей мобилизации объявили!
Мое лицо само собой расплылось в ухмылке, когда я увидел испуганные глаза соседа, слушавшего все это из окна. Ему было 30 лет. По закону он тоже военнообязанный.
– А тебе самому-то сколько лет, парень?
– Шестнадцать, – тут я не соврал. При всем моем росте и комплекции хоть и выглядел я, как мне говорили, на восемнадцать, но на самом деле я на два года младше. – Две недели назад ходил на удостоверение заявку делать.
– Ой ли?.. Хотя мне-то что… заболталась я с тобой…. – Подойдя к соседским воротам, она кинула в жестяной почтовый ящик повестку и пошла дальше.
Весь настрой для работы пропал – наскоро засыпав кровь землей, я закинул лопату во двор и зашел домой.
Мама что-то варила. По телевизору шли новости, что характерно – был включен казахский канал. Как я узнал, спутниковое телевидение перестало работать. Как, впрочем, и кабельное.
По всем каналам шла прямая трансляция обращения президента к народу:
– Вчера вечером, в двадцать два часа сорок семь минут казахстанского времени, по нескольким городам Казахстана были совершены точечные бомбардировки. Межконтинентальные бомбардировщики подвергли бомбежке Астану, Алматы, Костанай, Караганду, Жезказган и области. Сегодня благодаря исследованиям стало известно, что это были самолеты системы «Боинг Б-52», модификации, неизвестной нам. Эта и другая информация, которая разглашена быть не может, дает основание полагать, что бомбардировку совершили ВВС США. Кроме того, сегодня в тринадцать часов пятьдесят минут казахстанского времени возле границ Казахстана, со стороны Каспийского моря, с кораблей была совершена высадка войск США. Казахстану со стороны Белого дома был предъявлен ультиматум о безоговорочной капитуляции в течение двух дней. По истечении этого времени по отношению к Казахстану будут применены не только точечные, но и ковровые бомбардировки. Причина нападения выведена не была. – Преклонных лет казах с круглым, как лепешка, лицом переменил листок с речью, глотнул из стоящего рядом стакана воды и продолжил: – Капитуляция принята не будет. Казахстанский народ не сдастся. Сегодня в ноль-ноль часов ноль-ноль минут по казахстанскому времени, сразу после объявления нам ультиматума, был объявлен приказ «О всеобщей мобилизации» лиц, возрастом начиная с восемнадцати и кончая сорока пятью годами. Мы дадим отпор вероломным захватчикам!
После чего экран моргнул, на него вывелось изображение гордо развевающегося флага Казахстана, и зазвучал гимн.
Я погрузился в раздумья.
В обыкновенные мальчишеские наивные раздумья по поводу того, что происходит в мире. Глядя на них с высоты хотя бы половины уже приобретенного опыта, хочется улыбнуться. Ведь улыбаемся же мы своим детским мечтам, в которых мы сворачиваем горы и побеждаем армии одним движением пальца? Вот то-то и оно.
Итак, я погрузился в раздумья.
Иллюзий насчет этой войны… хотя даже не войны, а конфликта, у меня не было. При всем моем уважении к казахстанской армии, конкурировать с войсками США она не сможет. Хотя бы из-за того, что последние 18 лет, начиная с 1991 года, нам слишком долго вбивали в голову, что американцы непобедимы… Из-за того, что у них больше техники и возможностей.
Вот, правда, зачем им Казахстан? Нет, можно понять, страна у нас богатая, вся таблица Менделеева в земле захоронена, однако… Меня осенило.
– Мама! А из России никаких трансляций не было?
– Да нет… – отозвалась она с кухни. – Точно. Ничего. С самого утра одни помехи по спутниковому… Будешь борщ?
– Конечно!
Несколько минут спустя, сидя за столом и похлебывая наваристый борщец, я обдумывал мысль, что пришла мне в голову. Ведь вполне может быть, что Казахстан – это промежуточная цель, а реальная цель скорее всего Россия.
Наскоро поев и обтерев тарелку куском хлеба, я обратился к пившей чай маме:
– Мам, я пойду прогуляюсь.
– Ярик, ты с ума сошел?! Ты хоть знаешь, ЧТО творится?! Говорят, уже нескольких таких вот гуляк похитили, и все, с концами! Да и мало ли что может случиться?!!
– Мама… – Я поморщил нос. – Что за чушь? Мало ли что говорят?
– Мне все равно, что говорят! Я не хочу, чтобы ты в такое время куда-то уходил!!
Я вздохнул и подошел к маме.
– Ну мам… – сажусь рядом с ней. – Ты пойми, нельзя сейчас сидеть сиднем. Надо узнать, что происходит в городе. Вдруг что важное, а мы тут? Вдруг… – Я задумался. – Да вдруг хотя бы людей эвакуируют куда-нибудь, а мы тут застрянем?!
Тон мой был достаточно горяч, и говорил я убедительно. Конечно, сразу мама не согласилась меня отпустить, однако потом я сумел переубедить ее.
Оделся я в довольно среднюю, разношенную одежду. Мало ли чего – получить по башке и очнуться в подворотне голым мне не хотелось. Но, решив перестраховаться, в рукав широкой мастерки я поместил обрезок пластиковой трубы. Легкий и, самое главное, бьет похлеще арматуры. Нелетально. И куда идем мы с Пятачком? А идем мы с ним на главную площадь, в центр города. Там всегда много кто ходит. Авось что-то и узнаю.
По дороге на площадь я решил пройтись до почты, ибо жил я с ней почти рядом. Дело в том, что сразу под ней находился вход в бомбоубежище, построенное еще в советские времена. Интересно, есть ли там кто? Хотя вряд ли… ибо по крайней мере два дня назад вход в это бомбоубежище был засран настолько, что туда не шли даже бомжи.
Однако сейчас ситуация изменилась – подойдя к спуску ко входу, я увидел небольшую фуру со знаком известной сети магазинов. Несколько грузчиков вытаскивали из нее коробки. Скорее всего кто-то переоборудовал столь нужную в данное время вещь в склад. Между прочим, зря – ибо в данное бомбоубежище входов и выходов было несколько.
Еще немного посмотрев на эту картину, я пошел на площадь возле Дома культуры. Несмотря на столь гордое название, площадью это было можно назвать лишь с большой натяжкой – она была не слишком большой и не слишком красивой. Разве что в центре ее стоял фонтан. Сломанный.
Вот как раз у него и тусовались несколько парней дворово-уличного вида. Не будь среди них моего одноклассника, я бы не рискнул подойти. Однако в своем классе отношения со всеми у меня были хорошие, так что…
– Саламчик, Леша! – Я приветливо дал краба долговязому парню в черном спортивном костюме. – Как делы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
