кайфонуть и в ее рот выплеснуться, зная, что это нереально классно. Но сейчас другие планы внезапно появились.
Снова застыли на доли секунды, сцепившись взглядами. У нее пелена чувственного дурмана в глазах, щеки горят румянцем, губы… Балдел, когда она такая… Для него!
Потянул вверх, стараясь не особо дергать, но и крепко держа ее волосы. Принудил подняться. Юлька при этом умудрилась вновь ногтями ему по животу проехаться, дразня и заводя еще сильнее. Они оба друг друга изучили так, чтоб без всякой надежды выбраться. Залипли, знали все потребности и слабости.
Выдохнул шумно, понимая, что выдержки нет, на нуле. Резко развернул ее спиной к себе, толкнув к столу, задирая юбку попутно. Ткань затрещала… он точно добавил Юльке пару разрезов. Но Дану именно теперь не до того.
— Блин, я же просто хотел с тобой поговорить, — с сарказмом посетовал он, уже подняв ее юбку на пояс. — Так нет, надо было довести…
Повалил Юлю на стол, сам навалившись сверху, чтоб губами дразнить, зубами ей затылок царапать под волосами, там, где тонкой вязью на затылке его имя выведено так, что только им двоим понятно «Бог… Дан», полукругом вдоль линии роста, теряясь в локонах.
— Не вали с больной головы на здоровую, Дан! Поговорить, ага… — сипло отозвалась она с таким же ехидством. — Это не у меня между ног стояк… — запрокинула голову, застонав так горячо, что у него кадык дернулся, горло перекрыло.
Он уже сдернул, стянул с нее стринги и пальцами между влажных складок скользнул, придавливая. Один, второй. Прижал клитор пальцами, понимая, что не хочет терпеть. И с давлением, напором, раздвигая влажные, упругие стенки, пульсирующие желанием не меньше, чем его тело горело, вдавил свой член в ее влагалище, покоряя.
— Как раз у тебя, детка, — хмыкнул, когда до упора вошел. Мля! Пульсирует в голове кровь, кажется.
— Да-а-а-а-н! — Юля низко протяжно выдохнула, простонала его имя, хватая воздух ртом.
Распростертая под ним на столе, царапающая стекло ногтями, она представляла собой офигительно-сексуальную картину. И таки да, он становился фанатом очков, однозначно!
— Что? — наклонился чуть ниже, чтобы хрипло выдохнуть ей в ухо, дразня нежную кожу, вновь толкнувшись, чтоб до самой мошонки вонзиться в ее тело, беззащитно распахнутое перед ним.
— Д-а-ан! — уже с иным оттенком, требовательно протянула она, надув губы и выпятив ягодицы так, чтобы он еще глубже в нее…
Тихо рассмеялся, ускоряя толчки. Ага, знал прекрасно, чего она хочет. Растер большим пальцем ее приоткрытый рот и влажными пальцами скользнул внутрь между губами, вместе с толчком члена во влагалище.
Она застонала, обхватила его пальцы крепче, скользя по тем языком так, как недавно сосала и облизывала Дану член. И это ему крышу сорвало. Да и знал, что она всегда после долгих расставаний любит дико, жадно, неистово, без ограничений. Вот и снял с себя любой контроль.
Стол под ними трясся, но обоим по фигу. Юля под его телом глухо стонет, потому что рот занят его рукой, а Дан… Он не мог уже умерить толчки! Жадно, с накалом в животе, словно там шаровая молния распирала, подбираясь оргазмом к яйцам, вколачивал себя в тело, вечно лишающее его любого самоконтроля!
— Дан!! — она горлом закричала, забившись в оргазме, запрокинула голову, вдавив затылок ему в плечо.
Хорошо, что офис уже пустой, да и дверь он закрыл…
— Моя Юлька! — ей в волосы, хрипло и низко, обхватив обеими руками тонкие, хрупкие плечи под распахнутой блузой. Всем телом вдавил в стол, когда самого накрыло не по-детски.
Глава 2
«Стали шрамами на теле,
мы так не хотели,
а искали Шантарам.
Стали шрамами на теле,
глубоко задели,
половины пополам…»
А.Седокова «Шантарам»
Настоящее
— Надеюсь, этот бредовый вопрос со свадьбой мы раз и навсегда закрыли, — сказал, как отрезал. Самого царапнуло по ушам резкостью.
Он до сих пор не поднялся с нее. Кайфовал. Это чувство: тело к телу, без всяких преград или резинок. Только с ней всегда. И она этот момент любила, знал. Только ради вот таких вот «встреч» с ним таблетки пила, о которых никогда и никому не сообщала. И это оставалось неизменным, сколько бы раз Юлька его не «бросала»…
Секунды чистой нирваны.
Ни сил, ни желания не было отстраняться, только и того, что частично вес на руки перенес, упираясь по бокам от Юли в холодное стекло столешницы. Но ему и жара от женского тела хватало. Поцеловал плечо, с которого так и не стянул блузу, прихватил зубами.
А Юля под ним словно закаменела. И Дан мысленно ругнулся сам на себя. Не сдержался, зря. Надо было промолчать, что он ее характера не знает, что ли?
Мля!
Но так, блин, допекло! Она его только! Пусть и стерва редкостная! Ну так его, Дана, стерва. Личная и единовластная. И должна это понимать предельно четко.
— Не ты его открывал, Дан. Не тебе этот вопрос и закрывать! — словно ощетинившись, отрезала Юлька.
Сжалась под ним и боднулась тем самым плечом, явно дав понять, чтобы он с нее скатывался. Желания вставать так и не было, но и не впечатывать же ее в стекло. И так понимал, что зря в лобовую пошел.
— С каких это пор ты замуж хочешь? — хмыкнул он, все же поднявшись. Помог и ей встать, хоть Юля и не особо охотно позволила.
— С каких это пор тебя данный вопрос интересует? — едко вернула Юлька, не собираясь оставаться в долгу, видимо. Поправила свои чертовы очки, вдруг вставшие между ними, как некая преграда.
Одернула юбку и начала застегивать блузу. Жаль, он так и не полюбовался на последний узор, который она сделала на спине, только фото с кусочком видел у Юльки в Инсте… Дразнила его тогда, понимал. Но не казалось, что Юля сейчас охотно продемонстрирует ему новую татушку.
В этот момент одна из пуговиц будто выскользнула из ее пальцев и с каким-то уж сильно громким стуком покатилась по полу. Они оба потянулись за «беглянкой».
— Прости, — понимая, что, видно, таки не удержался и где-то с силой перегнул, Дан поднял потерю.
— Думаешь, поверю, что ты жалеешь? — фыркнула Юля, протянув руку за личной собственностью.
Блуза разошлась сверху, вновь дразня его шикарным видом на грудь, от которой он всегда балдел. Блин! Ну вот зачем она его вечно подзуживает? О каком разговоре может идти речь, когда она в таком виде? Верный ответ — о коротком.
Дан сжал руку, не позволяя
