ей забрать пуговицу.
— Ты права, не жалею, — ухмыльнулся во весь рот и спрятал трофей в карман брюк, застегнув заодно ремень. У него таких вещиц уже на солидную коллекцию «повернутого маньяка-преследователя» накопилось.
У Юльки, впрочем, наверное, тоже. Если только и она страдала схожей с ним манией, а не просто выкидывала все в мусорку, как и ему бы стоило…
— Возвращаясь к нашему вопросу… И как ты теперь? — ехидно склонил голову к плечу, заглядывая ей в лицо. — Совесть перед женихом не мучает? Или у вас договор о свободных отношениях? — с наигранной участливостью, самому ставшей острой костью в горле, но, не теряя маски нахала, которому все по барабану, поинтересовался Дан, застегивая свою рубашку.
Ревновал ее всегда до зеленых чертей в глазах. Но никогда не признал бы этого и под пытками.
Юлька оказалась аккуратней, у него все пуговицы уцелели.
Она дернулась почему-то после его реплики с такой силой, будто он ее наотмашь ударил, вызвав недоумение у Дана подобной остротой реакции. И холод в позвоночнике прошел, скапливаясь неприятной злой горечью на языке… Неужели ее и правда кто-то серьезно зацепил?!
У «сестренки» гневно сверкнули глаза, что не скрыли и очки, а сама она резко сдернула с кресла жакет, который принялась зло натягивать на плечи. Грудь при этом еще более вызывающе вывалилась в распахнутую пройму блузы, заставив его пах отозваться сладкой болью. Черт, ему явно было мало того, что только что было! Но Юля не разделяла восторга Дана от этого вида, да и интереса к теме разговора у нее не прибавилось, очевидно. И, оттолкнув его бедром с дороги, буквально рванула из кабинета:
— Пошел ты! — яростно обронила в сторону Дана, по пути захватив и сумку, стоявшую до того на диване около двери. Дернула замок, провернув защелку, хлопнула дверью так, что у Дана уши заложило.
А вот пальто на вешалке осталось…
Он наклонил голову, хрустнув шеей.
Они так и не поговорили ни о чем, мля! Вечно эта заноза его распаляла, а потом все шло не по плану! И доводила его Юлька первоклассно! Но и он с этим тоже неплохо справлялся, выбешивая ее. И не так страшно, что не поговорили, уже завтра она поймет, что он сюда пришел всерьез и надолго, и вечно избегать его не выйдет…Да и поостынут оба…
А на улице холод. Такой дубарь, что простыть на раз-два можно… Он сам пальто в машине оставил, так что знал точно.
Твою ж налево!..
* * *
Ругнувшись сквозь зубы, Дан рванул через кабинет, схватив по дороге это х**ново пальто. Юлька его выводила из себя с завидной частотой. Бесила, злила, доставала. Иногда он искренне ненавидел ее за все, что так и осталось не решенным в прошлом… Не мог простить.
Но и отпустить ее так — было выше сил Дана! Он должен был позаботиться о ней! Эта греба**ая потребность жила своей жизнью в его подкорке, невзирая на все остальное! Независимо от обид, желания мести и приличного «счета» на оплату, которые Дан мог бы ей выставить.
Вопреки всему этому и самому здравому смыслу, казалось, он должен был позаботиться о своей Юле! О своей женщине. Точка.
И точно не собирался позволить ей выскочить на служебную парковку в костюме, когда на улице минус, несмотря на начало весны!
— Юля!! — наплевав на то, что на этаже кто-то мог и остаться, заревел Дан, вылетев в приемную вслед за ней. — Стоять! — рявкнул в спину удалявшейся молодой женщины.
Она запнулась на секунду, замерла, не оборачиваясь, словно вся сжалась. Но тут же расправила плечи и, так и не повернувшись к Дану, вновь двинулась вперед, не глянув в его сторону. Впрочем, убежать от него на таких шпильках ей точно было не под силу. Да и в кроссовках Юльке это тоже никогда не удавалось.
Дан догнал ее в четыре шага, буквально метнувшись через холл этажа, куда Юля выскочила. Обхватил за талию одной рукой, сжал, придавив к себе почти так же, как недавно в кабинете. Второй рукой стиснул за плечи.
— Отпусти, Дан! — почти жалобно выдохнула Юлька, не позволяя ему развернуть ее к себе лицом. — Отпусти! Ты меня разрушаешь! Я так больше не могу! Не могу снова и снова тебе пытаться что-то доказать, когда ты мне не доверяешь!
И ясно было, что ее просьба… да нет, требование-мольба, подразумевала куда более глубокий смысл, чем это его объятие… Не впервые. Но у него каждый раз все в болезненно-огненный узел внутри сжималось, когда слышал ее хриплый шепот. И слезы в голосе. Разрыдалась, потому и не смотрела на него.
Не выносил ее слез! И того, когда никак не мог ей дать то, о чем Юля просила.
— Ну куда побежала, глупая? — словно и не услышав ее, тихо хмыкнул Дан, и не думая ослаблять захвата. Мягко коснулся губами за ухом, по выбитым чернилами буквам. — Холодно. Заболеешь…
Не дав ей от него отстраниться, накинул пальто на плечи Юле, кутая дрожащую женскую фигурку.
— Отпусти! — уже жестче, будто вернув себе часть своей колкости, повторила она. — Не заболею, не надейся. Закаленная.
Но Богдан и сейчас сделал вид, что внезапно стал туг на ухо.
— Пошли, я тебя отвезу, — буквально укутав ее в пальто, не позволяя продеть в рукава руки, подтолкнул Юлю к лифту.
— Сама доберусь! — вновь яростно, совладав со слезами, видимо, отрезала Юля.
Вывернулась из его рук и с такой силой вдавила кнопку вызова лифта, что эхо хлопка по пустому этажу гулко разнеслось.
— Хорошо. Я сзади поеду, не придется машину бросать тут. Так и не поговорили, — хмыкнул Богдан, зайдя в кабинку следом, четко дав понять, что ей от него сегодня не избавиться.
Юля отвернулась. Но ему в зеркале были видны и следы слез на ее щеках, и офигенно красные, искусанные губы… Вечная двойственность чувств к этой девчонке разрывала Дана на двое!
Двери лифта сомкнулись за их спинами, будто запирая бушующее между ними напряжение и противостояние внутри небольшого пространства.
И ни один из них не заметил внимательного, хоть и очень невеселого взгляда, следящего за происходящим в коридоре через стеклянную стену пустого кабинета, погруженного в темноту.
* * *
«When he comes to me, I am ready
I’ll wash his feet with my hair if he needs
Forgive him when his tongue lies through his brain
Even after three times, he be trays me»
«Judas» Lady Gaga
Девять
