Из истории измен…
…Там всё проще. Там ходят по небуНе разувшись, смердят духамиИз дешевых притонов вертепных,Но с красивыми, ух… ногами!
Ты свободен в красивом вязнуть,Разворочать желаний пепел,Размешать похотливой указкой,Опаскудив звездные степи,Где красивое было иначе:Разувались – не ранить травинки.Спелым телом хрустело над плачемОдинокой луны-сиротинки…
Я ж земная до ужаса твердь, неПролитая родиной в руки.Не родная. Метельная!.. Летний,Ты боишься такую подругу!
Ты меня поменял, как брюки,По сезону сменив другими.Только ветер доносит слухи,Что ты мерзнешь на небе с чужими.
И снежинки ручные шептали,Что ты ищешь дорогу спуститься.Не спеши! Тут меня венчалиСо свободой – воскресшею птицей!
Я уже НАД тобой и приютом,Что ты небом назвать изволил.И пою о тебе как будто,О тебе и не думая…Воля!
Видишь, перышки сыплются с небаВам на твердь разорившейся страсти.Подстрелил ты меня?!.. – и спасибо!Значит, любишь!..Пора разбиваться!
История одного диалога, переросшего в монолог
Посвящается Е.
Ты говоришь о вере?.. Без любвиИ вера та – как три калеки сразу,Без рук, без ног, без слуха и без глазаИ даже, кажется, – без головы…
Ты думаешь, что я сильнее их —Всех трёх, оставшихся без попеченья,И мне есть дело и ему значеньеДо Будущего – в выросших прозрениях?!
То будет далеко… Три жизни жить!Три раза умирать и возвращаться!И над убийцами победой посмеяться!И… над убитыми – прощение молить…
И буду я другая!.. Не сейчас!Победным словом вырву ревность люда,И слабой быть устану, и забуду,Как плачет сердце слепотою глаз…
Я БУДУ!.. Но сейчас – живой надежды,И просто бы какой-нибудь… тряпьем… —Чтоб утеплить в метелях ветхий дом, —Я не найду в себе… Пустые стрежниИ то полней историей письма,Сердечных мук хозяина живого,Не знающего в той любви подлога,И боль ему – и мачта, и корма!
Я не хозяин тот… И ту надеждуИ веру в свое сильное плечоИщу в другом, кто черным облачён,Но светел дух, снимающий одежду!
И в голой сути узнаЮ его —Пришедшего, чтоб верить в мою силу,Которая мне роет не могилу,А строит дом – высокий и живой!
Но в чьей руке все три мои начала —И Вера, и Надежда, и ЛюбовьКак Музы для тех будущих стиховМеня, той – будущей, без лжи и пьедестала?!
На всю длину вонзаю пальцы в мир!На ощупь в пустоте ищу ту руку —Любимого, соратника, подругу…Пусть почитатель – или мне кумир!
Но… руки не находят руки те…И, пальцы сжав невидимых обрубков,Сама себе – надежная голубка,Взлетевшая к победной высоте!
Вовремя
Такое нежное и двуликоеИстязание, – коротая час.А секунды над нежностью тикают.– Мне пора уходить.– Не сейчас.
– А когда? Если ждать осень целую,Приручу я мгновения нежные.Ты откроешь глаза – и вдруг смелаяЗаняла мое место прежнее.
Стану сильная, стану властная,Несвободы твоей повинная.И вся нежность обрушится фразами,Засыпание – между спинами.
Отпусти ты мгновенье непрошено,Отпусти мою нежность бездомную.Отшагать ей все лужи положено.Ох, как сложно мне…Ох, как сложная.
Ты не станешь моею покражею,Я не стану твоей – пустозвонною.Разве полнить страдания нашими?Сиротить мою душу бездомную…
«Не расстаться нам!.. Зимней околицей…»
Не расстаться нам!.. Зимней околицейУж не с нами ли вечер да под руку?Как же нынче щека твоя колется.Не к любимой шел будто, а к ворогу…
Будто шел отвоевывать волюшку,Уколоть, да больней, душу нежную.Звезды сеют разлуку по зернышку.Вырастает далекое… снежное.
Как же колется это холодное…Не изведал январь страсть взаимнуюДа любовь – чтобы полная, плодная,Прорастающая озимою!..
Не любил! Вот и зверствует яростно!Изодрал мои губы морозами!Ах, какой ты небритый… Как сладостноМне не верить в прощания слёзные…
Просто было тебе нынче некогда —Чем-то бОльшим душа потревожена.Не расстаться нам!.. Просто ехать-тоИногда нелегко,но положено.
Крохами…
верлибр
Я никого не заставляю любить себя.Прикасаться. Биться током. Меня убивать.Мне хватает мира в лабиринтах моего лба,А по ночам – родная кровать.
Я не обязана тебе ничего.Раньше – может быть… Виновата очень.А сейчас у меня только я, пару постных глотковИ такие долгие ночи…
С твоего стола смахиваю. Пыль из крох.В пальцы вонзаются занозы. Дерево – а жестоко.Я не заставляю… Но ты бы могЛюбить меня хоть немного.
Даже не так. Замахнулась это.Любить хоть немногое – во мне не любимой.Растащить меня по всем концам света.Высадить. Полить. Где приживусь.Спасибо.
Ты
Разлука
Любимый шаг касается земли —Не нашей, где все улицы – как дОма!Там луч иначе утренним болит,И ночи там – на казнь луна ведома…
Там нет меня – вести твои следыДомой, где всё теплее и любимей.И перекошены чужие рты,И календарь длиннее ночи зимней.
И на дыбы февраль – голодный конь,Взбесившийся свободой полновластья!Все месяцы обкрадены, и онНе собирается уже кончаться… —Там, где не дома ты… Чужим снегамНет дела до души, горящей кем-то,И снегопад торопится слагатьЗабвенье отпевающего цвета.
И только ожидание моёНадежнее всех нитей Ариадны!И вдохи экономны, аккуратны… —Дожить, когда мы будем вновь вдвоем.
«Бывает так, что двое – недостача…»
Бывает так, что двое – недостача,И вряд ли кто заменит мне тебя.Я гордости не позволяю плачаИ смахиваю скорбное со лба.Но там, внутри, в душе немых сложений,Я вою, словно ошалелый пёс,Пока ты сочиняешь предложеньеИ ставишь заключительный вопрос,Я умираю каждою секундой,На публике улыбку подарив,И кажется, разлука вечной будет,Как одиночества бесструнный гриф.
Я жду от тебя весточку, как птицу,Что сложит свои крылья на груди,И, сочиняя новую страницу,Под каждой подписалась бы я: ты!
Берег и я
Посвящается Е.
Нет ничего, что берегу под стать,Нет никого, кто был бы не уместен,И мне одной дерзить, и выползать,И берегу сказать: «Ну здравствуй, здесь я…»
Но я так тяжела и непонятнаТой пустоте, свободной ото всех.Ото всего!.. И выбросить обратноОна бы рада, утопив мой смех!
Ей хорошо одной. Ненужной ношейТой пустоте вольготной моя суть.А я лежу на берегу… «Хороший…» —И глажу его девственную грудь.
Он привыкал к следам и их интригамИ даже щекотал меня волной.А я любила его норов дикий,Лежа на нем израненной спиной.
Но раны рубцевались и зажили,И я уже не щиколоткой – всяИду к воде… «Прости мне, что гостилиМоя душа и тело, где нельзя».
И я уже по пояс – плыть куда-то:И сила есть, и раны не гнетут.А берег вырвал из волны обратно!«Родная! Ты же можешь утонуть!..»
«Ты далеко… А запах твоей кожи…»
Ты далеко… А запах твоей кожиМне не дает ни спать, ни просыпаться.Я просто день, и ночь, и даже позжеИду за твоим следом – надышаться —По нежности примет, обрывкам слов,По твоей грубости и добродушной силе,Ищу тебя среди чужих костровНа той дороге, где следы остылиИ мерзнут без хозяйского тепла,Когда его унес ты – как тарелкуС голодного и длинного столаГосподством одиноким человека.
И где ты?!.. ублажающий других,Кормя их разжиревшее бесчестье,Пока мой мир: ребенок и старик —Друг другу в глотки —выпить и наесться!
И я гляжу на этот пир больной,Стыдясь бесстыдства их голодной позыИ ненавидя путь беспечный твой,Где не дожди тебя поили —а их слёзы…
Но, отогревшись молча у костровЧужих страстей и наказаний строгих,Я отправляюсь за тобою вновьПо той заплаканной —родной —дороге…
«Так хорошо, когда все злоязычья…»
Так хорошо, когда все злоязычьяУлягутся, поверженные тьмой,И ты приходишь моей тайной личной —В мой мир, мои стихи и голод мой…
Так много сил, когда их тратишь вместе!Так много счастья, если – отдавать!Но так мне мало быть твоей невестой,Распятой среди ласки!.. ВоскресатьСредь дрожи уходящего свиданья,Пока уснули зависть и хула…Мне радостно такое умирание,Как вспыхнувшая заново зола!Как лепестки, что растеряли розы,Усыпав стол шелками полусна…Я жду тебя и летом, и в морозы,Всегда тебе – и солнце, и луна!
«Не повторяй сложившееся праздно…»
