«Всё пахнет встречей. Мне дожить нужней…»
Всё пахнет встречей. Мне дожить нужней,Чем драгоценность примерять деревьям.Пошли дожди – дождливее дождей,И тени хризолитом вдоль по стенам.
Когда придешь – всё бросится к ногам,Осенним листопадом станут стены.Но почему назло моим стихамОпять приходят рифмою измены?!
«Ты не придешь. Там, за окном, пронзенным…»
Ты не придешь. Там, за окном, пронзеннымСкупым, но острым светом ноября, —Иная жизнь, иных огней бутоны,Иных деревьев соки да кора.
И с ними ты. Чтобы теплее осень.Чтоб листопад твоих вчерашних клятвОбрушил на меня беду, вознесся, —И вот тебя иначе называтьДа величать в свободном пустозвонстве,Что не чета великой тишине.А знаешь, у меня ведь даже злостиЗакончился запас назвать…СвиньеДай верный свет огней и переливов —Она изгадит рылом чистый мирИ возлежит в помоях да счастливой!Как мне лишать тебя такого счастья!Пир!!!
И что бутоны те? Деревья, соки?Что те огни, что так тебя влекли?Отпировал.. божественный, высокий,Парящий выше страждущей земли?
Ну, каждому свое.. А я земная..Здесь и не спят, и умирают здесь.Зато я на земле всегда узнаю,Кто будет рядом, когда пить и естьЯ не смогу в бреду больного жара,Когда изъест меня ночная тляИ стану некрасивою и старой,А он подарит снова зеркала, —
Как будто для него я десять жизней,Как будто на земле живут мечты,Одетые душой моей капризной,Но светом, что не ведал, темный, ты.
Свобода
Ты неволишь – и сладко,и грязная…Задыхаюсь от тысячи вьюг!Ты согласен.И я согласна.И не важно,кто враг,кто друг.
Разломалась, как ветка мерзлая.Распоролась душой на разрыв!Месяц бросил крылатые вёсла,До любимой своейне доплыв…
Полетели не щепки,не косточки…И не радостью, и —не бедой…Просто нынче судьба мерить досточки,Сколотив мою смертьвысотой.
Стану выше свободного месяца!Вырву крепкими ветками боль!Даже вьюжнаякуролесицаДушу выметет —словно пол…
Стану чистая и высокая!Не невольная.Светлый вдох.Но уже – без тебя.Одинокая.Здравствуй, воля, —без рук,без ног!..
Кто нас прикрыл
Я разная – как мир, стучащий в окнаТо листопадом, то дождем огня,То вьюгой – неуемной и жестокой,Напоминающей меня!..
Да, – разная!… но все мои ненастьяИ распогодившиеся мечты —Ничто без твоей нежности и власти,Которые безвольны, холосты,Когда в том королевстве – себе праздникИ наказанье горькое… ДавноСебе и подданный, и повелитель властный,И расточитель праздных снов!..
Кто ты такой – без той любви покорной,Что ждет тебя, покорности уча, —И ускользающая в берег скорбныйИ небо для двоих – глоток луча!
Мы можем быть любыми… Но любимымДороже быть, чем тешить гордый нрав!А ветер бьет дождем в родные спины,Кто нас прикрыл, второю кожей став!
«Один лишь час. Ты дольше вряд ли мой…»
Один лишь час. Ты дольше вряд ли мой.Простое – наитрудное словами.В молчании мы ближе. А зимойВсё тайное, оставшись под снегами,
Уснет, как до весны уснет любовь,Твоя – мужская, грубая, простая.Моя – как миллионы молотков:то строит;то всё рушит;то латает…
«Я так тебя берёг!..»
Я так тебя берёг!..Не целовал —когда болело что-то ниже,Чем я есть сам, душою окрылен!Не отрывал тебя от твоих книжекИ не будил твой ранний полусон…
Не прикасался —когда ты богиней,Одетой в бесовскОе неглиже,Входила в мою спальню!.. Сумрак синийЛожился в твои волосы… На шееДрожала жилка, уходя в желанье,Поющее под грудью в жемчугах…И я шептал тебе: «О, ложь…о, тайна…» —Не унося в порок свой на руках!..
Берег тебя!.. —Чтобы стыдом развратнымНе стать твоей расплатой за венец.Ты девочка моя. Истома. Лада…Как мог испить той святости, подлец?!
И удивился —когда долго утромЯ ждал тебя у прозы жарких плит.И – не было тебя!.. Нет, – я не хмурый,И не с упреками, и не сердитБежал в твой мир – будить тебя от снов,Не прикоснувшись к хрупкости прозрачнойТвоих уснувших на заре стиховИ не дописанных вчерашним.
И удивился —больше, чем испуган,Вонзив свой крик в божественный завет:КАК ты могла разбиться, если рукиМои не трогали твой чистый свет?!
Я так тебя берег!..
Игры
Слова… слова…Насмешники театров, —Когда МОЛЧАНЬЕ тягостно двоим!Когда ОНА другим вздохнет украдкой;Когда ее позор ИМ не любим!..
Не любящих – огромные два мира!И каплями б насытилась его,Свой рот благодаря: отговорилаХОТЬ НА МИНУТУ! Так легко… легкоГлотание порочное СВЯТОГО…НО НЕ ЛЮБОВЬ! И он, давясь гордыней,Ей никогда ту ложь защитой кроваНе поднесет словами!Двое… Ныне… —Она, по своей глупости забыв,Что есть мужчина. Он же, свою самостьКак-то не так над нею утвердив…Разлукой сцена опыта спасалась!!!
БЕЖАТЬ! Туда, где есть надежда на повтор,В котором ВСЕ герои унисонны!И, как бы ни был опыт первый скор,Она его часами длила… сонной…
Лишь стон мне скажет, что минутным раемСейчас ты заболел в моем стыде!Прости за роль, которую играем…Но ГДЕ любимый и желанный? Где?!…
Где тот, чье слово станет как молитва?Пред кем я на колени упаду!И, в каждой позе его силой бита,Измученно-счастливая усну! —
Любимая – с любимым,Без спектаклей.
«Не укоряй мое смущенье…»
Не укоряй мое смущенье.Когда бы не стеснен я им,Шагал бы рядом верной тенью,Но так же чужд и не любим.
Не укоряй немые строкиТого, что не посвященоТвоим глазам, как боль, глубоким,Когда с той болью рай одно.
Не упрекай, что не любимаТы мною больше, чем люблю.Горит костер чахоткой дымаИ исповедью ковылю.
Не упрекай, что твоим светомНи отогреться,ни убить…Пусть каждый день с гонцом рассветаСмущеньем тронет шелк ланит.
Но и тогда не упрекну я,Что не замечен,не любим.Загонит лето прыть гнедуюДа и пристрелит – холостым.
«До пепла выгорает осень…»
До пепла выгорает осень,Врасплох – и дОчерна. Пуста!Как будто вера на откосе.И как молитва без Христа.
Минутной слабости расплатаВсегда внезапна, как мороз.А осень в чеховской палатеЛечила выгоревший мозг.
Но если слабость та – как зудомНас изъедающая мань,То даже по крапиве пузомПолзем туда, – желая ран!
Охота пуще и неволи,И рифм бессонных пыткой лба.Когда тобою мир мой болен,То всё мне – вера,всё – судьба.
«Не разбужена я твоей ласкою…»
Не разбужена я твоей ласкою.Не укутана в руки нежные,
Конец ознакомительного фрагмента.
