обошло мой Че стороной. Пожалело нас.
«Ну, а что вы хотите? Горная область, йода мало», — так объясняли тогда ситуацию врачи. И сами тоже глотали йодные шарики вместе со своими детьми, чтобы снизить нагрузку на щитовидку, предотвратить рак, нейтрализовать стронций, попавший в организмы самыми разными путями. Кто проверял то молоко, которое мы покупали в магазине. А мясо? Ведь те районы не были признаны серьёзно пострадавшими довольно длительное время. Режим «тайны позора»!
А ведь не позор это был.
В любом опасном и серьёзном деле присутствует непредсказуемый из-за новизны проблемы риск. Какой тут «позор»? Это была огромная беда, она и сейчас не изжита. Страна и тогда, и сейчас стеснительно отворачивается от неё, как от брошенного котенка, бросая для отмазки совести какую-нибудь «сосиску» в виде нескольких рублей на поддержание подорванного здоровья десяткам тысяч людей.
А на всех морях и океанах мира в бирюзовых лагунах стоят яхты русского олигархата, который ещё яростнее, чем англосаксы, выцедил из одураченного простодушного терпеливого русского народа все живительные соки и кровь за эту перестройку-грабительницу.
На днях пронеслось по интернету, что вводится и допускается в документообороте звание ПРОСТОЛЮДИНА. Приехали! Здрассьте вам! И кто эти новшества вводит-то?! Отребья человеческие!!! Да ни у одного из образованных людей бывшего дворянского сословия, отличавшегося понятием чести, разума и грамотности и мысли такой не возникнет, ибо эти самые обычные люди в 1917 году сумели сохранить Великую Страну, которую коллаборационисты-богачи предали, разграбили и готовы были распродать за личное состояние безопасности и никчемной своей жизни.
А если бы там, наверху, в Кремле, или где там наши правители тогда заседали, со всей серьёзностью восприняли ту трагедию пятьдесят седьмого года, как личную, как общую народную, как жестокий урок, — так, глядишь, и с Чернобылем бы ловчее справились? Кое-кто предполагает, что Припять отмыть можно было. Отмыть! На «Маяке» такой опыт был накоплен тогда. Огромный опыт! Необходимый и политый кровью! Отмыли огромный комбинат, на который в основном и пришелся удар радиации от взрыва. Отмыли, ни на минуту не прекращая деятельность комбината, потому что не было такой возможности! Просто такой возможности не было!!!!
Бери, пользуйся!
Нет, стыдливо, как грязную тряпку, мешающую проведению Славной Годовщины 40-летия Октября, они, тогдашние правители наши, за спину всё это спрятали, а с тряпки той до сих пор капли крови капают, капают… капают…
Бедная моя, Великая Родина, управляемая после Сталина жадными и ленивыми недоучками. Бедный мой Че, задыхающийся в гари Коркинского разреза, выбросов с ЧЭМКа (такие предприятия во всём мире давно вынесены за пределы жилых мегаполисов), Карабашского ядовитого дыма, бедный мой Че, находящийся под угрозой отравления городского водохранилища строящимся Томинским ГОКом. Во имя чьей любви — и к кому — всё это творится? Любви к каким дамам с собачками на руках, живущих в Италиях и Грециях, в Майами и Флориде, на Гаити и на Сейшелах? Каких нелюдей и драконов Мира?
Господи, дай нам силы и возможности для борьбы с этими бедами и нелюдями, выпученными от жадности глазами засмотревшимся на нашу Родину.
Сегодня Территория Челябинска признана одной из самых грязных в стране.
Никто из нас не удивился. Рабы нЕмы?!
Никто из «тех, кто наверху» не возмутился, не озаботился.
Мы не рабы. Мы можем покинуть эти загаженные, брошенные на растерзание территории. Вполне можем. И движение в эту сторону уже началось. Уезжают сотни семей. Жильё дешевеет!
И что вы тогда будете делать, безмозглые и жадные, трусливые и ленивые олигархи (и почему мне всё время хочется их назвать олигофренами)? Баблом завалите желающих работать? Кто тут будет работать? Тут одного желания получать бабло маловато будет. Тут надо ЗНАТЬ! Тут надо УМЕТЬ! Тут надо ЛЮБИТЬ своё дело и понимать меру ответственности. Тут только грамотные специалисты-патриоты смогут! Баблосоискатели мгновенно это всё развалят и взорвут целую планету уже. Они, как и вы — временщики.
Конечно, скорее всего, вы все за границу поедете. Вряд ли всех поймаем. Разобщены-с. Пока разобщены.
Ладно, тем, кого не поймаем, скатертью, как говориться, никчемным вашим душонкам дорога со всеми вашими выкормышами, девками и собачонками с бантиками и лизоблюдами. Прямо в объятия тех, кто так нуждаются в верноподданнической обслуге. И очень радует, что там вам, так или иначе, с фундаменталистами ислама дело придётся иметь. Плотно иметь. Они, ж, ребяты борзые, захватчики по менталитету, как и наглосаксы. Они вас научат. Вперёд баблодержатели!!
А мы?
А что мы? Мы опять соберёмся с силами и начнём чистить авгиевы конюшни, строить Государство Света, Совести, Справедливости и Разума.
Идеализм?
Разумеется.
Только человечная, искомая многими идея, возникшая в чьей-то голове и охватившая тысячи и миллионы людей, преодолевая наивность идеализма, но сохраняя железную логику равенства людей перед Богом, становится непреодолимой силой.
Большие деньги и богатство, существующие для ублажения капризов и страстей тела не решают у русских людей ничего. И никогда не решали. У русских всё решают дух — совесть и справедливость, земля родная, хлеб свой — всё вместе это разумом называется. И ещё любовь!
Всё это я к тому тут говорю, что сотни столетий от выпавших нам испытаний нас спасает только высокодуховная человеческая любовь. Только любовь. Я в этой книге буду писать о ней. О любви человеческой. Вчерашней и сегодняшней, и даже о завтрашней.
Книга первая
Казачий пляс
Глава 1. В наши дни
Закончив службу, он долго ещё что-то делал в алтаре, пока помощник прибирал всё по своим местам, сегодня торопиться было некуда. Потом вышел, подождал, пока Венька закроет за ним тяжелые двери и, привычно благословив парнишку, простился с ним. Неторопливо обошел храм вокруг, отдал ключи церковному сторожу, кивнул головой, прощаясь с ним, и остановился, выйдя за ограду. Вид с церковного холма открывался замечательный.
Поместите здесь ваш текст
Поместите здесь ваш текст
Усмехнулся: «Умели место лучшее выбирать».
Село растекшееся несколькими разнодлинными параллельными улицами вдоль реки, пересеченными переулками, смотрелось отсюда, как раскрашенные клеточки с цветной мозаикой крыш среди необильной зелени садов и участков.
— И почему в деревнях не любят плодовые деревья сажать? Неправда, что не растёт тут ничего. Растёт. У Христиана всё растёт. У Демьяновых даже Мелба, в стланец посаженная, не переводится, сколько уж лет. А у новых — всё ели да сосны. И лужайки вокруг домов с дорожками. Никаких тебе яблонь, слив, как в Англии какой-то.
Солнце садилось, освещая всё косыми нежаркими уже лучами: дома, заборы, людей редко появляющихся то
