Рейн не пыталась воспользоваться преимуществом свалившейся на нее свободы. Она ждала, наблюдая за худощавым лицом Корда. Под внешним безразличием Рейн чувствовала безжалостность натуры и острый ум. Этот тип мужчин был ей не знаком.
Она заметила едва уловимое движение его густых черных бровей и поймала мгновение, когда выражение лица смягчилось. Пожалуй, его можно больше не опасаться.
Но если бы Корд Эллиот оказался другого склада, она была бы здорово покалечена и наверняка попала бы в сводку шестичасовых новостей.
Рейн задрожала – запоздалая реакция на удар, сбивший с ног, и на собственную беспомощность перед натиском сильного незнакомца. У нее внезапно вырвался всхлип.
Она задрожала еще сильнее, злясь на себя за неумение владеть собой, но ничего не могла поделать.
Ощутив дрожь Рейн, Корд понял, что потрясение, испытанное ею, постепенно проходит. От мерцающих слез в коричневатых глазах заиграли зеленые и золотые искорки.
Губы девушки дрожали, несмотря на то что она их крепко сжала. От осознания пережитого страха по телу побежали мурашки.
Корду неожиданно стало стыдно. Но чего, собственно, ему стыдиться? Он выполнял свою работу, причем в самой безопасной и наиболее эффективной манере, известной ему.
У девицы в рюкзаке вполне могло быть оружие, и она достала бы его, если бы он не сбил ее с ног.
Да, Корд Эллиот действовал в привычных рамках, но почему-то чувствовал себя так, словно совершил насилие над Рейн.
Так оно и было.
В один миг он показал ей со всей ужасающей откровенностью, насколько она беззащитна и как неожиданна и опасна жизнь. Об этой жестокости он сейчас и сожалел, но как он мог обойтись без нее?
«Прости, Блю, – подумал Корд. – Ты был прав, ее надо защищать. Мир слишком суров».
Когда Рейн снова всхлипнула, он прижал ее к себе.
Его руки вмиг стали нежными. Длинные тонкие пальцы погладили ее по голове. Он говорил с ней ласковым, успокаивающим голосом, сжимая в надежном кольце своих рук.
– Все нормально, – бормотал Корд, гладя ее спутанные волосы. Потом привлек ее к своей груди, нежно обнимая. – Я не причиню тебе зла. Прости, что испугал тебя. Со мной ты в полной безопасности, Рейн.
Она вцепилась пальцами в его рубашку на груди, словно черпая силы. Слова Корда текли, успокаивали боль, точно окутывали темным бархатом, скрывая под ним все опасения и страхи.
Вера в то, что Корд может защитить ее, принесла Рейн огромное облегчение. В последний раз вздрогнув и прерывисто вздохнув, она подняла глаза на Корда. На пыльных щеках блестели дорожки от слез. Она почувствовала его тяжелое дыхание, заметила, как темные зрачки внезапно расширились при виде сияющих слез на бледной коже. Он наклонился и нежно поцеловал слезы, висевшие на ресницах.
– Мне так жаль, – хрипло произнес Корд. – Черт побери, мне бы не хотелось тебя пугать. Рейн.., такое красивое имя, красивые глаза, неукротимый дух…
Его губы легко коснулись ее ресниц, и она подумала, что ей это просто померещилось. А когда он осторожно прижал Рейн к себе, по ее телу разлилось приятное тепло. Она затаила дыхание, но совсем не от страха. И вновь задрожала. На сей раз оттого, что пламя пробежало по жилам.
Корд поднял голову и посмотрел на Рейн бледно-голубым настороженным взглядом.
– С тобой все в порядке?
Она кивнула, не доверяя своему голосу. Потом нерешительно прошептала: , – Прости.
Он отвел с ее лица пряди роскошных каштановых волос.
– За что?
– За то, что я такая… Настоящий ребенок.
– Все мы дети, когда нас застанут врасплох.
– Но не ты.
От неожиданности глаза Корда потемнели и расширились. Она говорила о нем так уверенно, как если бы прочла его досье. Но он знал, что такого не может быть.
– Что ты имеешь в виду?
– Тебя давно никто не застает врасплох.
;.. – – Ты это сделала, прямо сейчас. – Он не сводил с нее глаз. – Ты необычная женщина, Рейн Смит. И очень красивая.
Она привычно, не задумываясь покачала головой. Каштановые волосы упали на лицо, щекоча полную нижнюю губу. Нетерпеливым движением она заправила волосы за уши. Она никогда не считала себя привлекательной, и уж менее всего – красивой. Если какой-то мужчина делал ей комплимент, она воспринимала его как бессмысленную лесть.
Хуже того, это раздражало ее. Неужели мужчины думают, что она не смотрится в зеркало?
Почувствовав напряженность девушки, Корд медленно освободил ее, жалея, что не может притиснуть посильнее. Но он не хотел торопить события, опасаясь восстановить Рейн против себя.
Он чувствовал себя так, будто схватил за крылышки редкую бабочку, которую ему никогда раньше не доводилось видеть. А потому не хотел прибегать к насилию.
Рейн осторожно села, словно не веря, что ее больше никто не удерживает. Однако что-то сильно тревожило ее.
Корд не мешал ей сесть. Но когда Рейн потянулась к рюкзаку, он мгновенно схватил ее за запястье.
Она едва не задохнулась и наклонилась к нему.
Он посмотрел на рюкзак у нее под рукой. В тот момент, когда она уже дотянулась до цели, его осенило: он не обыскал этот бесформенный мешок. Там могло храниться оружие.
– Ты все еще не доверяешь мне, да? – спросила Рейн удивленно и разочарованно.
Несколько секунд Корд пожирал ее взглядом. Потом медленно отпустил запястье.
– Я почти уверен: ты та, за кого себя выдаешь. Но незначительная ошибка может обернуться смертельным риском.
Рейн отдернула руку от рюкзака, словно обожглась.
– Я только хотела достать расческу.
– Тогда возьми.
– Нет. Сам возьми. И поскорее. Мы оба почувствуем себя в большей безопасности, если ты станешь абсолютно уверенным.
– Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным, кроме смерти.
Корд начал с ботинок, заглянул внутрь, согнул подошву и потом отдал их Рейн. Наконец он поднял рюкзак к себе на колени и открыл.
Пока Рейн обувалась, он рылся в ее синем рюкзаке, пытаясь отыскать расческу. Ничего подозрительного он не обнаружил. Ее поклажа была столь же бесхитростной, как и она сама. Или какой она ему показалась.
Это проклятое «почти»!
Тонкие пальцы Корда наткнулись на блокнот, и он открыл его. В соответствии с инструкцией ему полагалось не только открыть, но и посмотреть, что в нем написано, однако Корд колебался. Ему не хотелось вторгаться в тайны девушки еще глубже.
Собственная реакция удивила его, если не сказать ошеломила. В прошлом он никогда не отличался щепетильностью и по долгу службы мог заглянуть даже в потаенные уголки чужого тела. Он делал то, что необходимо по работе.
Когда Корд повернулся к Рейн, в его правой руке она увидела свою расческу. А в левой – маленький блокнот.
