Читаем без скачивания Нестрашная сказка. Книга 2. - Вера Огнева

Двое мужчин начали подтягивать его к себе, не заботясь о том, что нежные бока пока еще живой дичи скребут о камни. На лицах — деловой интерес: добыли парни кусок мяса к ужину!

Сумка оказалась примотана к телу. Лампа осталась в камнях. Лекс даже не пытался ее достать. Во-первых, руки связаны. Во-вторых, безделушку у него отберут, и перейдет драгоценный сосуд во владение следующего хозяина. Пусть уж лучше тут стоит. Авось Энке вернувшись, сподобится вызволить Лекса из неволи. Если к тому времени останется, что вызволять.

Подтащив добычу поближе, духи ловко накинули ему на ноги петлю из тонкой веревки, такой же обмотали грудь и руки. Хлысты они свернули и засунули за пояса. Если потащат за ноги, можно остаться вовсе без головы, — прикинул Лекс. От потрясения он начал быстрее соображать. Духи заговорили на непонятном наречии.

Слава Высшим силам, его понесли, а не потащили волоком. Может, племя уже успело отужинать? Если его оставят на завтрак, убивать точно пока не станут, ночи хоть и прохладные, все равно подпортится.

Энке, где ты? Я буду терпеть твое занудство, я не буду изнурять тебя работой, я буду надраивать лампу до блеска мелом каждый день. Энке, поторопись, меня уже принесли!

На ровной, усыпанной мелким камнем площадке в круг стояли кибитки. Тлел костерок. Смеркалось. За пределами круга блеяло, мекало, покрикивало и всхрапывало. Шумела река. Из полукруглых домиков на колесах выглядывали люди. Маленькие шторки раздергивались, как в кукольном театре. Высовывалась голова. Повинуясь невидимому кукловоду, головы поворачивались все в одну сторону.

Охотники бросили добычу возле костра. Хорошо, хоть не в самые угли. Лекс начал отползать от жара, но получил пинок под ребра и затих. Охотники в этот момент как раз объяснялись со своим предводителем. Или вождем? Нет, на Востоке обитали эмиры, шахи, визири… султан трех кибиток и восьми оборванцев!

Самое время иронизировать и насмехаться над варварскими обычаями, когда тебя вот-вот подадут на ужин в качестве основного блюда!

Энке, где ты, гад?!

Племя потихоньку собиралось вокруг добычи. Лексу послышалось причмокивание. Мечты о завтраке становились все призрачнее. Когда же его начали развязывать, а из-за ближней кибитки выкатили огромный котел, стало вовсе кисло.

Джинну на визит в лампу обычно требовалось около часа. Лекс привык измерять время средне секторальными часами — одинаковыми промежутками, коих в сутках имелось двадцать четыре. Но пойди, пойми, прошел тот час или еще тянется, когда тебя волокут, потом бросают, потом обсуждают добавлять в бульон базилик, или так сойдет.

Люди в основном были тощими. Между их ногами терлась тощая собака. Тоже на что-то надеется, тварь! Воняло мочой, псиной, прелыми шкурами, навозом, лошадиным потом.

Энке мог вообще не прийти. Зачем ему Лекс? За дорогу джин много раз сокрушался, что попал в руки недотепы, слабака, чужака, дурака и вообще — Александра! Джинн мог спокойно отсидеться за камнями. Подумаешь! Племя Духов когда-нибудь уйдет, а дорога останется. Энке присмотрит себе подходящий караван, выберет пристойного хозяина и сдастся.

Глава племени возвышался над остальными примерно на голову, был широк в плечах и животе. Этот уже точно не голодал. Скрипела кожей блестящая безрукавка. От запястий до локтя руки закрывали нарукавники из овчины, на ногах имелись такие же гольфы, разве шерсть на них была подлиннее и погрязнее. Вместо штанов он носил юбку до колен. Остальные рядились в обрывки, накрученных как попало тряпок. Женщины лиц не закрывали. Вылезли дети и сбились в стайку у дальнего края площадки. К делам взрослых их не допускали.

А Энке все не появлялся. Лекс, по легкомыслию, даже не спросил, может ли джинн задержаться в лампе. Хотя, что ему там делать? Нырнул, нюхнул, вынырнул. А вдруг он не сообразит, что с Лексом приключилась беда, подумает, будто тот ушел к реке или вовсе прогуляться?

Где-то за спиной раздался женский визг. Глава племени ответил рычанием, люди, устанавливающие котел бросили работу. Над Лексом простерлась мощная черная от грязи длань.

— Ты эллин? — зарычал ему в лицо людоедский глава на ломанном греческом.

— Нет, — кое-как выговорил Лекс спекшимися губами

— Ты дэв?

— Нет.

— Варите! — распорядился мохноногий и пошел проч.

Костлявая тетка перемахнула через Лекса, закричала, затопала ногами, но на нее не обращали внимания. В руках одного из духов появилась красиво отполированная дубинка с небольшими шипиками. В ее предназначении сомневаться не приходилось.

— Я эллин!!! — заорал Лекс, собрав остатки сил. — Я эллин, римлянин и франк! Король пошлет за мной отряд.

Главарь одним прыжком оказался рядом.

— Ты эллин?

— Да!

— Варите его медленно! Слышишь, падаль, мы будем варить тебя до утра и отрезать мелкие кусочки, чтобы попробовать, готово или нет.

Выходит, взаимоотношения с эллинами у людоедов не сложились

— За меня дадут выкуп, — попробовал последнее средство Лекс.

Главарь захохотал, будто поперхнулся. Вслед за ним покатилась толпа. А тощая тетка между тем так и вертелась на месте — протестовала.

Лекс расслабился. Пришло время вспомнить, чему его когда-то учили. Главное — отключиться от посторонних мыслей, впустить в себя информацию и настроить поток сознания на анализ. Раз, два, три…

Сперва он начал понимать отдельные слова, потом они сложились во фразы. Не так и сложно разобраться с чужим языком, если ты знаешь их сотню или больше. Другое дело, что учили тебя давным-давно. Постепенно стала понятна суть разногласий.

Толстый дядька просто хотел плотно поужинать, а тощая злая карга, требовала, чтобы Лекса завтра на утренней зорьке скормили какому-то местному божку.

Духи вообще-то шли не только товары менять. Они по дороге собирались принести жертву. На заклание с собой вели выборного кандидата. Тетка настаивала, чтобы своего поменяли на чужака. Она пользовалась каким-никаким авторитетом. Кандидата в жертвы вытащили из кибитки и кинули рядом с Лексом. Стоять он не мог. Парня не кормили всю дорогу — зачем харчи переводить — чужому дяде и такой сгодится.

Темнолицая дама сверкала запавшими глазами, трясла обрывками тряпок и призывала племя в свидетели. Кроме того, она обещала всем и каждому посильную кару, если откажутся от размена. Жертва приходился ей родней. Точнее — внуком.

— Я нашлю на вас чесотку, гноену, проказу, сап, паршу, мор и глад! А тебя, — кривой палец уперся в грудь главаря, — я зарежу сонного и отдам собакам.

Псы, решив, что их зовут, начали прорываться сквозь толпу. Они кусали людей за ноги, толкались и взлаивали. Вскоре перед костром остался толстый главарь, тетка и свора клочковатых, невероятно худых зверей.

Лекс готов был поклясться, тетка способна натравить стаю. Зато главарь мог собственноручно задушить разозленную бабку. В племени, которое относилось к человеческой жизни с примитивной утилитарностью, убийство скорее всего являлось заурядным средством выяснения отношений.

Тетка орала и плевалась, соплеменники неодобрительно бурчали поодаль, собаки скалились, ожидая команды.

Главарь сдался. Тетка шикнула на собак, те начали разбегаться, поглядывая на хозяйку: вдруг передумает. Старуха подхватила с земли внучка и потащила в кибитку. Главарь подошел и пнул Лекса.

— Эл-л-льлин!

Что за сектор! Почему им всем тут греки поперек горла? Взять того же Энке: живет черт знает сколько лет, а свирепеет по-настоящему только когда вспоминает Александра. Тот, как ни крути, тоже был уроженцем Апенинского полуострова с прилегающими областями.

Когда обозленный главарь ушел, Лекс попытался сесть. Ноги связаны. Руками не шевельнуть. Повозился, уперся пяткой в землю и посадил таки себя спиной к костру. Пробегающий мимо голый худой людоедский мальчишка плюнул, но не попал.

Зря садился: голова закружилась так, что чуть не рухнул обратно, но удержался исключительно из вредности. Уконтропупившая главаря колдунья, как раз проходила мимо.

— Принеси воды, — потребовал у нее Лекс.

Пучок рванины шарахнулся от него, как от чумного. Могла бы и посочувствовать, стерва! Как-никак, ее внучок останется жив исключительно благодаря Лексу.

— Воды принеси! — заорал он во всю глотку. — Иначе сдохну до утра. Конец тогда твоему родственнику. Тащи воду!

С дальнего конца деревни донесся гогот главаря.

Люди разошлись. Собаки кружили за кибитками. Дисциплина в племени, надо признать, была образцовая. Сказано: в котел — народ схватился за ложки. Сказано: отлыньте — все забились в щели.

Племя угомонилось очень быстро. Костер догорел окончательно и только вонял. Сидеть столбом смысла не имело. К тому же пить хотелось так, что в глазах плыли зеленые круги, а сердце выдавало бешеный галоп с обмороком в финале. Лекс завалился набок и на время отключился.