Дениза открыла дверь в конце коридора и протянула мне ключ.
— Вот ваша комната, — сообщила она. — В ней своя ванная. Все для вас уже приготовлено.
— Спасибо, Дениза.
Из окна моей спальни открывался чудесный вид: сосны на дальнем берегу бухты, я уже полюбовалась ими но дороге; еще можно было видеть каменные стены дома и могущественную скалу, об основание которой билось море.
Незнакомая девушка в униформе аккуратно развешивала мою одежду в огромном гардеробе. Когда я вошла, она с улыбкой повернулась ко мне. Должно быть, это сестра Денизы, подумалось мне, во всяком случае, они очень похожи. Я с интересом посмотрела на кровать с пологом на четырех столбах, на которой когда-то в детстве спала, на отлично отполированный туалетный столик из виргинского можжевельника с огромным овальным зеркалом и покрытую старинным гобеленом табуретку возле него. Комната показалась смутно знакомой. Я бросила взгляд на стену и обнаружила смежную дверь именно там, где ожидала.
— Можешь идти, Френсис, — сказала девушке Дениза. — Френсис — моя кузина, мисс Маршалл, — объяснила она мне. — Звонок рядом с кроватью. Если вам что-то понадоби... — Она оборвала речь на полуслове и возмущенно воскликнула: — Черт!
Опять здесь эта проклятая доска! Я только что положила ее на место!
Она подняла со столика у моей кровати квадратную доску, и я с интересом уставилась на нее:
— Доска?
— Да. Кто-то тайком постоянно приносит ее сюда. Ее место в другой комнате.
— Покажите мне.
Это был квадрат из тяжелого дерева; одна половина, светлая, размечена рядами черных букв и чисел, другая разделена на три части. Слева было написано слово «нет», средняя часть была пустой, на правой значилось «да». Похоже было на поле для какой-то игры. Поверхность, на которой располагались знаки и символы, по-моему, была сделана из слоновой кости.
— Что это? Фантастическая доска Уйда?
Дениза с ненавистью посмотрела на доску:
— Не знаю. Возможно, это просто игра. Не знаю. Здесь была вторая ее часть, но, кажется, она потерялась — такое приспособление с двумя или тремя маленькими роликами и с какими-то углублениями.
Когда я привела себя в порядок, мы спустились вниз. Лиззи Феррари ждала меня у окна столовой, пристально глядя в сад. И вновь я залюбовалась ее высокой грациозной фигурой.
Мне была представлена мадам Ларре — высокая, худая женщина с аскетическим лицом и поблекшими карими глазами, домоправительница моей тети. Она присматривала за слугами, приготовлением и сервировкой еды. Мадам Ларре заметила, что я очень похожа на мать, и выразила надежду, что мне понравится ленч.
Мне он действительно понравился. Телячьи почки с кубиками ветчины, приготовленные в коньячно-грибном соусе, были просто превосходны. Я сказала об этом мадам Ларре, и та в первый раз улыбнулась. На десерт подали великолепные сдобные пирожные, приготовленные, как я узнала, из кленового сахара, яиц и сливок. Тетя ела мало и с удовольствием потягивала легкое белое вино, которое подавалось к каждому блюду.
После ленча я вернулась в свою комнату — тетя Лиззи посоветовала мне отдохнуть часа полтора, прежде чем вновь спуститься вниз. Этого времени, решила я, будет вполне достаточно, чтобы дать ленчу утрястись.
Войдя в спальню, я случайно взглянула на кровать и не поверила своим глазам: только что она была безупречно застелена, теперь же выглядела так, будто на ней кто-то спал. Одна подушка отсутствовала, покрывало было откинуто к дальнему краю.
Я подошла к кровати и расправила покрывало. Затем подняла валявшуюся на полу подушку и увидела под ней ту самую доску с числами и буквами, которая совсем недавно вызвала такое негодование у Денизы. Я подняла и ее. Она оказалась тяжелее, чем я предполагала. Инстинктивно бросив взгляд на смежную дверь, я заметила, что она приоткрыта. Бросив подушку на кровать, я подошла к двери.
— Эй, здесь есть кто-нибудь? — позвала я.
Когда ответа не последовало, я распахнула дверь шире и заглянула в комнату. Оттуда повеяло теплом, как будто кто-то приглашал меня внутрь и сулил радушный прием. Я увидела широкую кровать под балдахином на четырех столбах. Мои родители спали на ней когда-то. А на этой парчовой табуретке перед овальным зеркалом туалетного столика любила сидеть мама. Я положила доску на столик и опустилась на табуретку. Из зеркала на меня уставилось мое отражение. Я перевела взгляд на доску.
При ближайшем рассмотрении моя догадка о том, что ее поверхность сделана из слоновой кости, подтвердилась. А буквы и цифры были инкрустированы ониксом. Я перевернула доску, чтобы исследовать ее с нижней стороны, и обнаружила в одном углу какую-то неразборчивую надпись. Я поднесла доску к окну, чтобы рассмотреть ее при более ярком свете. Это была действительно надпись. Я сдвинула брови и сосредоточенно начала разбирать ее. Б-р-н-а-д... На этом она заканчивалась. Остальное было стерто. Бернадетта? Ну конечно! Доска принадлежала моей матери. Подпись, видимо, была сделана много лет назад, подумала я, потому что не было в буквах ни завитушек, ни росчерков, которые я видела в ее письме. Это был почти детский почерк.
Я принесла доску в свою комнату и положила на столик рядом с кроватью. Затем сбросила туфли и растянулась на покрывале. Лежать на мягкой перине было все равно что плыть на облаке — так удобно, что я заснула в течение минуты.
Глава 3
— Ты находишь, что здесь слишком скучно, Меган, и место слишком уединенное?
Тетя опустила кофейную чашку на блюдце.
Темные глаза зондировали меня пристальным взглядом.
Я улыбнулась и покачала головой:
— Об этом еще рано говорить. Я большую часть дня проспала, так что у меня не было возможности оглядеться.
Она кивнула:
— Конечно. Ты устала после дороги. Надеюсь, ты не страдаешь бессонницей.
— Нет, что вы.
— Я говорю это потому, что в детстве ты всегда пугалась прилива. Сегодня, когда ты спала, он был особенно сильный. Вода ужасно шумит, заполняя расщелины утесов, так что глухой рокот слышен даже здесь.
Я была слегка удивлена. Обычно я сплю чутко, но в этот раз ничего не слышала.
— Значит, прилив тебя не разбудил?
— Нет.
Сказав так, я вдруг вспомнила, что, проснувшись, некоторое время лежала на кровати, машинально к чему-то прислушиваясь. Теперь я поняла, что это было — приход большой волны, рев, который когда-то давно вселял в меня ужас.
— Я рада, что это тебя не побеспокоило, — заметила тетя Лиззи.
Мы сидели в библиотеке в окружении высоких, до потолка, книжных шкафов, полки которых были заставлены старинными книгами в кожаных переплетах. Мадам Ларре внесла поднос с ликерами и кофе и вновь оставила нас наедине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
