— Ты обратила внимание на почерк? — спросила тетя.
— Да, он везде одинаковый.
Она кивнула.
— Он становится таким, когда приходит сила, — задумчиво сказала она. — Твои бабушка и мать говорили об этом. Это происходило, когда они начинали видеть.
— Видеть? — Я пристально посмотрела на тетю.
— Восприятие окружающего мира у Бернадетты было гораздо глубже, чем у всех остальных женщин нашей семьи... даже у тех, кто оставил записи в этой книге. Она имела силу, которая переносила ее гораздо дальше, чем любую женщину из рода Феррари. Она видела такие места и вещи, которые были им недоступны. Но ты лучше все поймешь, когда прочитаешь их записи.
— И все же сама она не оставила здесь никаких заметок.
Кроме имени моей матери и даты ее рождения, на предназначенной ей странице ничего не было написано.
— Твоя мать умерла очень рано, Меган, — тихо ответила тетя. — Это было большое горе. Она могла бы рассказать нам так много...
Вспомнив, что говорил мне шофер и как сильно все это отличалось от версии моего отца, я поинтересовалась:
— Как умерла моя мама?
Какое-то время тетя Лиззи изучала мое лицо, затем ответила:
— Наверное, отец рассказывал тебе об этом.
— Он сказал, что она умерла внезапно. Это все, что я знаю. Но она была так молода!
Темные глаза Лиззи пристально смотрели на меня.
— Перед лицом смерти все равны, для нее нет молодых и старых, — спокойно заметила она. — Это случилось именно так, как рассказывал тебе отец. Потом он уехал и увез тебя с собой. — Она вдруг улыбнулась, протянула руку и закрыла книгу у меня на коленях, но не взяла ее. — Для одного вечера мы достаточно поговорили о подобных вещах, — сказала она. — Есть еще кое-что, что я хотела бы тебе рассказать. За несколько месяцев до того, как умер твой отец, я привезла сюда из Европы твоих кузин. Это близняшки, девочки приблизительно твоего возраста. Сейчас они учатся в колледже в Галифаксе и приедут к нам на каникулы. Они составят тебе приятную компанию.
По крайней мере, я узнала хоть что-то обнадеживающее .
— Не думала, что у меня есть еще родственники.
— Другая ветвь семьи. — Тетя немного поколебалась, прежде чем продолжить. — Буду с тобой откровенна, Меган. Я думала, что мы больше никогда не увидим тебя здесь, в этом доме, поэтому предположила... я надеялась... что, может быть, кто-то из этой ветви семьи обладает даром твоей матери. Я привезла их сюда, чтобы они пожили там, где жила она. — Лиззи пожала плечами и улыбнулась. — Но это не сработало. У них никогда не будет сосредоточенности Бернадетты и ее храбрости. Они всего лишь обыкновенные юные девушки, ничем не выделяющиеся. Я скоро отправлю их обратно в Европу. — Продолжая улыбаться, она встала. — Я пригласила на завтрашний ужин нескольких друзей, о которых тебе уже говорила. Они друзья твоей матери. Уверена, тебе будет интересно с ними познакомиться, так же как и им — с тобой. Они смогут многое рассказать тебе об этом доме и родственниках твоей мамы.
Через несколько минут я уже поднималась по лестнице в свою комнату с переплетенной кожей летописью семейных событий под мышкой.
Глава 4
Покрывало на кровати было откинуто в сторону, настольная лампа струила в спальню мягкий свет. Надев пижаму, я села с книгой в глубокое кресло у окна. В комнате было тепло, за окном клубился серый туман, оседая на стекле капельками мутной влаги. Ручейки побелевшей от соли воды сплетались в причудливые узоры. Открыв книгу, я начала читать то, что написала моя бабушка.
"Ирэн Феррари, рожденная в 1903 году.
Сила пришла ко мне вскоре после моего двадцать второго дня рождения, в мае 1925-го, когда я была на третьем месяце беременности первым ребенком. Это произошло, когда я сидела у окна, глядя на набегающий прилив. Внезапно я почувствовала головокружение, появилось странное ощущение, совсем не похожее на обморок, который, как предупреждал меня доктор, не редкость на ранних стадиях беременности, так же как тошнота, холодный пот и немотивированные страхи, его сопровождающие. Но это ощущение, как я поняла, было чем-то сродни экстазу. Я, казалось, покинула свою комнату через окно, несмотря на то что на нем стояли железные решетки, оставшиеся с давних времен, когда шли перестрелки с индейцами. Я будто парила в воздухе, устремившись через море, как орел.
Я напугалась и попыталась бороться с захватывающими меня ощущениями, но они оказались слишком сильными. Затем меня как будто наказали за сопротивление и отшвырнули назад в мою комнату. Я все еще продолжала парить в воздухе и внезапно заметила, что моя спальня занята. На моей кровати лежала женщина с растрепанными волосами и расширенными от ужаса глазами. Пот струился но ее лицу, и она едва сдерживалась, чтобы не закричать от страха и боли. Я хотела помочь ей, приблизиться к ней, но какая-то сила удерживала меня, не давая даже пошевелиться. Постепенно я начала осознавать, что в лице этой женщины было что-то хорошо мне знакомое. Этой женщиной, корчившейся в родовых схватках, была я сама! И сама же я наблюдала за этим, стоя в стороне, не в состоянии помочь молодому и неопытному доктору, которому никак не удавалось повернуть ребенка в мой утробе так, чтобы он смог появиться на свет.
Вскоре все закончилось. Женщина, которая физически была мной, наконец разродилась. Она родила сына. Я наблюдала, как незнакомый мне доктор пытался вернуть его к жизни, как, устав в конце концов от тщетных попыток, вернулся к кровати, чтобы помочь мне. Я слышала, как он инструктирует медицинскую сестру, чтобы та сообщила моему мужу, что наш первый ребенок, мальчик, оказался мертворожденным. Наблюдая и слыша все это, я поняла, что плод в моей утробе обречен.
Я в страхе рассказала эту историю нашему семейному доктору в Суссекс-Воулде, но он сказал, что мне просто приснился дурной сон и что он не намерен передавать нас ни в какие другие руки. Я согласилась с его доводами, но не смогла забыть об этом страшном видении. И вот наступило время родов. Однажды ночью я почувствовала первую разрывающую тело боль и попросила мужа позвонить доктору. Ему по телефону ответил незнакомый голос. Молодой голос. Этот человек сказал моему мужу, что он — доктор из Труро и что его вызвали к доктору Вилсону, нашему семейному врачу, который только что скончался. Еще он сказал, что приедет к нам вместо него и привезет с собой жену, квалифицированную медицинскую сестру.
Я была в ужасе, когда муж сообщил мне об этом. Я никогда прежде не говорила с ним о своем сне, не желая его беспокоить. Он так гордился, что у нас будет ребенок! Но теперь я рассказала ему все. Он пытался утешить меня, но я не могла успокоиться. Когда приехали молодой доктор и медсестра, я узнала в них тех людей, которых видела мысленным взором шесть месяцев назад. И все произошло именно так, как в том сне: я узнала муки поперечных родов, видела агонию своего сына...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
