2.1. СВЕТОВАЯ БОМБА ДЛЯ ПРОМОУШНА
У кого глаза – зеркало души, у кого – бойницы.
Козьма Прутков. Житейские наблюдения
Можно смотреть, но не видеть. Гораздо лучше – когда наоборот.
Козьма Прутков. Пейзаж из окна
Визуальное вторжение атакует наши глаза и в самом непосредственном смысле – сетчатку глаза. Тем более что не смотреть мы не можем, как-никак ориентируемся во внешней среде преимущественно благодаря зрению. И безусловно, не осознаем всю гамму визуального ряда, который непрерывно загружается в наш мозг посредством глаз. Действительно, нечто напоминающее приоткрытые ворота в глубь нас самих… Почему бы и не воспользоваться дарованным природой входом для атаки вторжения.
Именно так необходимо расценивать приемы локального или кратковременного ослепления глаз человека. Самый яркий пример – концертная оптическая лазерная установка для производства светоэффектов. Это когда по лицам посетителей, словно по мишеням, полощут тонкие лезвия разноцветных лучей. Традиционное мнение: так легче «завести» толпу, заставить ее раскрепоститься, уйти от обыденного и вовлечься в музыкальное действие. Объяснение отчасти верное, но не до конца.
В знаменитой Берлинской военной операции в апреле 45-го войска 1-го Белорусского фронта начали атаку перед рассветом, неожиданно ослепив противника зенитными прожекторами. Защитники траншей и дотов оказались в состоянии глубокого психологического шока. Впрочем, и до этого в позиционной войне начали применяться световые бомбы чрезвычайной яркости – не только для подсветки, но и для деморализации противника. Применение современной «световой гранаты» (рекламируется в фильмах на антитеррористическую тему) преследует ту же цель – временно вывести из строя человека, ошеломить его психически и подавить активность к дальнейшему сопротивлению. Дело ведь не только в том, что неожиданно ослепленный человек некоторое время ничего не видит (что очевидно), но не менее значимо и то, что он начинает испытывать необъяснимый страх. Понятно, почему – ослепленный человек временно беспомощен в пространстве, и это для организма, пожалуй, самое невыносимое. Глубокий страх, как известно, действует однозначно угнетающе, легкий – активизирует силы (нам всегда приятен небольшой риск), а неожиданно возникший – вызывает чувство паники, подталкивающее человека либо бежать, либо драться. Но во всех случаях первичная запись страха будет сохранена. Поэтому поведение толпы в диско-зале двойственно: она одновременно и активизирована, и напугана. Последнее не осознается под бодрые выкрики и «заводную» музыку, но если вдруг что-нибудь еще случится…
Примем также к сведению, что все то, что вызывает у нас страх, осознается как некая внешняя сила, нам не подконтрольная, но зато способная нас подчинить своей воле (иначе бы мы не боялись). Проблесковый маяк на автомобиле именно так и воздействует. Эффект кратковременного ослепления (плюс ритмика!) угнетающе сказывается на смотрящих, и они уступают дорогу. Или выполняют приказания. В любом случае тому, кто оснащен подобным устройством, психологическое доминирование на дороге обеспечено. Известен водителям и феномен длительной езды ночью против встречного транспорта. Но особенно остро это ощущают велосипедисты, у которых после нескольких часов движения под полощущим их лица светом автомобильных фар начинается сильнейший психический дискомфорт.
К слову, обычный фонарик на наших вечно темных большую половину года улицах – весьма и весьма эффективное средство самозащиты. Неожиданный луч света в лицо нападающему – и следующий за этим его шок, пусть и кратковременный, и ваше преимущество произвести очередное действие: ударить, убежать, уйти. Тот же вариант и с напавшей собакой (сейчас это уже далеко не шутки) – зверь не выносит светового фокуса, направленного в его зрачки. Только не отводите руку с фонариком и потихоньку наступайте – он обязательно убежит (проверено не только автором).
Ярко светящиеся глаза динозавриков, монстров и прочих чудовищ из компьютерных игр-бродилок, видеоигр, мультяшек и прочей виртуальной развлекаловки аналогично вторгаются в психику тех, кто решил с ними поиграть. И здесь вариантов всего два: либо навсегда «потушить» пронзающий тебя взгляд явно враждебного существа, либо уйти восвояси (все-таки игра!), но… с наработанным легким неврозом.
Для психоманипуляций рекламного типа принципиально важно то, что любой информационный образ, который сопровождает акт локального ослепления, запоминается нами однозначно и на подсознательном уровне (при этом источник света на вас и нужный образ должны находиться буквально рядом). Более того, поскольку в тот момент мы были повержены и слегка беспомощны, то запечатленный образ автоматически будет воспринят нами как доминанта, которой необходимо покориться и ей следовать.
Все. Промоушн удался – теперь вы обязательно купите то, что вам «насветили». Либо посетите еще раз концерт и будете счастливы, не осознавая, что вас теперь отчасти уже «ведут». (Ах, милые сольные вечера в камерной обстановке – многие ли вас сейчас посещают?). Обязательно сопровождать атаку светом информацией – неплохое ноу-хау современных рекламистов.
2.2. АТАКА ЦВЕТОМ, или ЗЕМНОЙ ШАР ЦВЕТА ХАКИ
Как покрасишь – так и станешь жить.
Из опыта советских новоселов
О психовоздействии цвета в наше время написано и сказано много. Дело Макса Люшера (основателя современной цветопсихологии) живет и процветает. Еще бы. С помощью верно подобранной цветовой гаммы в нужной точке и в определенной ситуации мы можем сформировать у человека наперед заданный побудительный импульс. Не говоря уже о настроении. А если придется, то цветовой инструментарий позволит проникнуть в психику человека и поглубже.
«Световой карцер» преследует именно такую цель: взломать и подавить сопротивление личности. Слепящий режущий электрический свет, безукоризненно белые стены помещения создают мощнейший психоэнергетический поток вторжения, и человек, побывавший в такой «световой ванне», еще не скоро придет в себя.
Нечто аналогичное происходит с нашей психикой, когда мы попадаем в абсолютную темноту (для полноты эффекта добавьте еще и клаустро-эффект, т. е. сузьте личное пространство до тесного короба и отключите все звуки). Даже несколько часов пребывания в таких условиях оставляют заметный травмирующий след. Если же слепящий свет и провальная чернота чередуются друг с другом, то человек еще более угнетается от непрерывной вереницы микрострессов. Наши осенью слишком рано темнеющие улицы (ну кто это додумался к зиме искусственно укорачивать и без того короткий световой день?) в ожерелье слишком ярких «заведений» медленно, но неизбежно подтачивают жизненный оптимизм – так что к весне налицо неврозы, фобии и суицидальные порывы.
Впрочем, угнетать можно не только атакой белого и черного. Надолго подавить спонтанную активность и прочие потенции человека можно окружив его, например, темно-зеленым. Людям, облачившимся в одежду цвета хаки, легче выполнять чужие распоряжения уже по самому цветовому настрою. Вторжение темно-зеленого отметет всяческие сантименты, рефлексию и прочие чувственные вещи в душе человека. Пожалуй, действительно остается лишь «надо» и «марш, марш левой!». И если к темно-зеленому в сочетании добавить алого и еще стального, то в итоге получим толпу, послушную милитаризованному духу. Останется лишь явить вождя…
Если же время или ситуация запрашивает сильных лидеров, опирающихся на сплоченную группировку, – то на улицах появляются приземистые хищнорылые автомобили-акулы, окрашенные в цвет мокнущего под дождем асфальта. Глубокий перламутровый темно-серый заставит уважительно посторониться и случайного прохожего, и неслучайного конкурента. Вторгающийся в подсознание мокрый темно-серый заставит уважать непоколебимую и динамичную в своем упорстве силу. Дело ведь не только в запрятанных под угрюмо-серым цветом ломовых лошадиных силах и деньгах, уплаченных за них. Просто-напросто человек привык уважительно относиться к прочности и надежности каменных пород типа базальтовых. И если они пришли в состояние подвижки… Пора посторониться и дать дорогу.
Кавалькада слепяще-черных, отливающих серебром лимузинов, – это уже вторжение почти харизмы. Безграничность, мощь, успех и уверенность, что так есть и так будет всегда. Зеркально-черный лакированный отблеск не нуждается в признании, он как король той свиты, в которой можем оказаться и мы с вами. В матово-черном – совершенно иной нюанс: он влечет и приказывает той силой, которая бывает у перешагнувших барьер и оказавшихся лицом к лицу с запредельным. В эбонитовой статуэтке сокрыта глубокая магия уже в самом глубоком, погружающем цвете. Точно так же вторгается в наше подсознание глубокая летняя ночь – и мы под ее чарами иногда забываем свои дневные роли.
