Стив достался двоим молодым мужчинам, блондину и брюнету, внешне похожим на хозяина, видимо, его сыновьям.
— Ты потомственный? — ладонь брюнета легла на пах Стива, скользнула вниз, стала поглаживать член и яйца.
— Да, господин, — Стив знал, каким будет продолжение. Господа, особенно молодые, любили развлечься с новым приобретением. И унизить нового раба посильней тоже любили. Чтобы место свое осознавал в доме.
— Какой хозяин?
— Шестой, господин.
Пальцы молодого хозяина искусно возбуждали Стива. Он уже чувствовал приближение знакомого возбуждения.
— Перед аукционом поили чем-то?
— Да, господин, возбуждающим напитком.
Обычные вопросы, призванные проверить внимание раба и его способность слышать господина даже при перевозбуждении.
— Ты знаешь, что от тебя требуется?
— Да, господин.
Тихий смешок. Руки продолжали ласкать и член, и яйца.
Стив всегда возбуждался быстро. To ли особенность организма, то ли воздействие добавок, которые постоянно пили и ели рабы. Как бы то ни было, возбуждение довольно скоро накрыло Стива с головой. Он тяжело задышал, член встал колом, яйца налились спермой, захотелось как можно скорей разрядиться. Впрочем, кончить рабам позволялось не чаще раза в месяц, и то у добрых хозяев. Вряд ли нынешние относились к таковым.
— На четвереньки, — приказ хозяина доносился до Стива словно сквозь густой туман.
Тело привычно исполнило приказ. Чужие руки легли на бедра, развели их в сторону. В зад ткнулся член.
В ту же минуту к губам Стива приблизился другой член.
— Открой рот, — послышался приказ.
Стив повиновался, обхватил губами толстый ствол, начал отсасывать одному хозяину, в то время как другой входил в разработанный зад.
Желание сжигало тело, делало его чересчур чувствительным к любому прикосновению. Возбуждающие напитки действовали обычно двое-трое суток после их принятия, а потому здесь и сейчас тело Стива горело от неудовлетворенной страсти.
Стив готов был исполнить любой приказ, сделать все, что велят, лишь бы получить возможность разрядиться или хоть как-то притушить огонь, бушевавший в крови. Он послушно отсасывал, лаская языком и губами и ствол, и головку, а чужие руки то и дело ласкали его член или несильно сжимали яйца, и по телу Стива проходила судорога от неутоленного желания. Стонать он не мог, лишь тяжело дышал и раз за разом угодливо доставлял наслаждение молодым хозяевам.
Сразу после обеда родственники и друзья дома поднялись из-за столов, и через несколько минут чуть ли не из-за каждого куста стали раздаваться характерные звуки. Алисе показалось, что она попала в дом терпимости. Щеки и шея покраснели сами собой. Не так, ой не так воспитывали ее на Ортоноре.
— Мне тоже не нравится этот разврат, — кивнула Оксана, сестра мачехи, на удивление не последовавшая примеру остальных. — Я считаю, что секс — это таинство.
И выставлять напоказ свои животные инстинкты не следует. Откуда ты прилетела?
— Ортонор, — Алиса боялась даже смотреть по сторонам. Вдруг увидит что-то непотребное. Или кого-то. Например, отца со спущенными штанами, насиловавшего рабыню.
— Консервативная планета, — Оксана поднялась. — Пойдем в дом. Я познакомлю тебя с местными правилами и расписанием. Иначе для тебя многое станет шоком.
«Уже стало», — подумала Алиса, поднимаясь вслед за Оксаной.
До дома они дошли молча. Зайдя в ближайшую гостиную, оформленную в зеленых тонах, Оксана вызвала служанку-андроида, приказала ей сервировать стол для чая и повернулась к Алисе:
— Ты хоть знаешь, кто твой отец?
Алиса покачала головой:
— Я и о его существовании узнала совсем недавно. Мама мне ничего не рассказывала.
— Это похоже на Лидию, — кивнула Оксана. — Сбежать, спрятаться от проблем, сделать вид, что все в порядке. А проблемы… Они исчезнут сами собой. Надо только не вспоминать о них.
— Вы знали маму? — изумилась Алиса.
— Ты. Мы с тобой все же родственники. Пусть и очень дальние. Да, Лидию тут все знают. И очень хорошо. Все же она — человек нашего круга. — Оксана запнулась, внимательно посмотрела на шокированную Алису и сделала правильный вывод. — Она и об этом тебе не рассказала. Лидия Артонская. Дочь советника Артура Артонского. Я не буду ничего тебе рассказывать о том, что произошло до твоего рождения, — не имею права. Не моя тайна. Спроси или отца, или мать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Прекрасно, — мрачно подумала Алиса, нехотя принимая из рук служанки чашку с горячим черным чаем, — дожить до двадцати лет, прилететь на другую планету и узнать, что мать, оказывается, из верхушки аристократии».
— А отец? — спросила она, сделав первый глоток. — Кто тогда мой отец?
— Витольд Орлонтонский. Правая рука и лучший друг правителя Дираны, Жоржа Ларинского.
Фраза упала, как смертельный приговор. О Жорже Ларинском не знал только ребенок. Богатая извращенная сволочь, он то и дело шокировал общественность всевозможными сексуальными скандалами, связанными в основном с рабами. Если отец Алисы его лучший друг, то с Дираны ей не сбежать…
Глава 10
Стива оставили в «комнате отдыха», вдоволь с ним наигравшись. Приказа уходить не было, и Стив лежал на расстеленном на траве тонком покрывале, дрожа от неутоленного желания. Кричать и стонать было запрещено. Все, что оставалось, — закусить до крови губу изнутри, чтобы хоть как-то сбить перевозбуждение, охватившее тело. Помогало мало. Можно сказать, что и не помогало вовсе. Только во рту было солоно от крови.
Напряженный член и налитые спермой яйца не позволяли мыслить здраво. Да что там мыслить. Стив сейчас ни одной команды исполнить был не в состоянии.
Он не слышал шагов. Только внезапно раздавшийся над головой голос, что-то говоривший ему. Что именно, Стив не понимал. По телу прошелся разряд тока, пока несильный, — наказание от чипа за невыполненную команду. Остатками сознания Стив заставил себя прислушаться.
— Вставай.
Он попытался. С трудом поднялся на четвереньки, потом, опираясь на руки, сел на колени, пошатываясь, приподнялся над землей, не поднимая глаз. В поле зрения появилась рука. Она потянула за колпачок на члене, а когда тот исчез, голос приказал:
— Кончай.
Тело подчинилось само, не ожидая реакции разума. Сперма потоком полилась на траву.
Несколько секунд, и вот уже сознание постепенно возвращается к Стиву.
— Подними глаза.
Он повиновался. Новая хозяйка. Стоит бледная, с закушенной губой.
— Ты давно здесь в таком состоянии?
— Не знаю, госпожа.
— Это мои братья сделали, да?
— Да, госпожа.
Помолчала несколько секунд, явно что-то обдумывая, потом:
— Ты идти можешь?
Может, хоть и с трудом. Но ноги пока держат.
— Да, госпожа.
— Тебе нужна эта гадость? — с отвращением на колпачок в другой руке.
— Он надевается по желанию хозяина, госпожа.
Колпачок полетел в траву.
— Иди со мной. Не за мной, а рядом.
Странный приказ. Никто из хозяев не захочет, чтобы раб шел рядом, словно ровня.
Они медленно шли по дорожке и молчали. Стиву казалось, что хозяйка приноравливается к его шагу. Глупость, конечно. Если бы он мог идти быстрее, он пошел бы, но он не мог…
Никого по дороге не встретив, они зашли в дом. Послеобеденное время. Хозяева в этот час изволят отдыхать в своих постелях, одни или с рабами.
Едва зайдя в свою спальню, хозяйка приказала:
— Пойди вымойся, сходи с туалет, сделай все, что надо, потом приходи.
Стив повиновался, закрыв за собой дверь в ванную. Следом раздался грохот, как будто что-то упало. Заглушив в себе любопытство, Стив включил душ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На первый взгляд Оксана казалась этакой радушной хозяйкой, потчевавшей гостью. На второй… Для второго Алиса слишком мало знала Оксану, поэтому вела себя сдержанно.
Полчаса разговора, больше похожего на инструктаж: простые правила поведения в местном обществе. Так не говори, то не надевай, туда не ходи. Потом Оксана извинилась, поднялась, ушла якобы к себе.
