всех, а работал наравне со старшими.
«Ах, как приятно это слышать! Как хорошо, когда тебя хвалят!»
Омар доедал третий кусок чуду, виновато поглядывая на дядю Муртуза: он боялся, что большой Муртуз обязательно останется голодным. Между тем Муртуз неторопливо, явно смакуя, ел еще только второй кусок. А вот Карим, кажется, даже опередил Омара…
Когда, наконец, все почувствовали себя сытыми, на клеенке оставались еще три куска чуду.
— Ну-ка, доедайте все, — обратилась бабушка к ребятам. — А то не дам чаю. А чай из свежего чабреца!
Омар и Карим лениво взяли по кусочку.
Показывая на оставшийся чуду, бабушка сказала:
— Прошу вас, скушайте, Муртуз! Работаете вы всегда за троих.
— Так ведь если много будешь есть, лучше работать не станешь. И работать и отдыхать лучше, когда в желудке легко: и усталости не чувствуешь, и голова ясная, и ко сну не тянет.
— Все надо делать в меру, — поддержал его дедушка Хасбулат.
Омар жевал чуду, но уже не чувствовал прежнего возбуждающего аромата мяты. В животе стало тяжело. Хотелось пить. И спать. Неужели это от того, как говорил дядя Муртуз, что он много съел?
Бабушка тем временем сняла чайник с огня и присела возле сумки.
— Омар! Помоги бабушке достать стаканы, а то она разобьет их, и мы останемся без чая, — посмеиваясь, сказал дедушка.
— Смотрите-ка, — громко удивилась бабушка, — значит, грушевая мука чай не заменяет?..
* * *
На следующий день Карим попросил Омара потренировать его в фехтовании. Ребята подобрали подходящие шпаги — прутья старого орешника — и стали сражаться. Тем более, что двор дедушки Хасбулата позволял проявить и скорость, и ловкость, и настоящую маневренность.
Омар, словно д’Артаньян, то вскакивал на каменную лестницу, ведущую на второй этаж, то на мощный пень, на котором обычно кололи дрова, а раз в азарте заскочил даже на бабушкин тарум, прикрытый старенькой клеенкой.
— На тарум нельзя! — Карим тотчас же опустил шпагу и перестал преследовать Омара.
Пожалуйста, Омар не стал спорить, спрыгнул с тарума и снова встал в позу. Он даже немного подыгрывал Кариму — отступал, уворачивался, как бы отдавая ему инициативу. Но в тот момент, когда Кариму казалось, что он может победить, Омар наносил решительный удар. Вот так. Знай наших!
И вдруг Омар увидел, что во двор к ним входят обе вчерашние девочки — Синичка и та, в зеленом платье. Он загляделся на них и тотчас поплатился — сильным резким движением Карим ударил его в грудь шпагой. Победил!
Омар не особенно расстроился: подумаешь, он еще сто раз успеет победить Карима. А вот зачем, интересно, девочки пожаловали в дедушкин сад? Впрочем, пришли, и хорошо. Особенно хорошо, что пришла Синичка с черными-пречерными глазами. Жаль только, если она заметила, как Карим проткнул его шпагой. Но еще не все потеряно.
— Значит, так, Карим, — громко сказал Омар, — сейчас один — ноль в твою пользу. А вот теперь победит тот, кто первый нанесет три удара. Согласен?
— Согласен, согласен! — Карим стрельнул глазами в девочку в зеленом. — Только почему ты так кричишь?
— Защищайся! Нападай! Ну-ну! Р-раз! — Омар нанес ловкий удар в плечо Кариму.
— Ладно! Один — один. Победила дружба, — остановился Карим. Ему не хотелось быть побежденным.
— Чего — испугался? Мы же договорились…
— Ничего я не испугался!
— Тогда нападай. Ну!
Карим покосился на девочек и сердито замахал прутом. В его взгляде появилось откровенное колючее недружелюбие. Омар немного растерялся от этого. Они же просто играют! Что он сделал? Он опять отвлекся, и Карим использовал это — нанес удар.
В саду кто-то громко зааплодировал. Омар даже не посмотрел в ту сторону — он и так знал, что это хлопает зеленая девчонка.
— Два — один! Но сражаемся до трех, — крикнул Омар. Он злился и на Карима, и на девчонку, и на самого себя.
Сердито наступая, Омар нанес Кариму удар в бок.
Аплодисментов из сада не последовало. Омар повернулся к девочкам. Синичка лукаво ему улыбнулась. А зеленая стояла спиной к ним и ела черную смородину.
Лицо Карима перекосилось от злости, движения стали сильными и резкими. Но Омар был начеку и вовремя встречал и отражал его удары. И как только появилась возможность, сам перешел в наступление — удар, удар, еще удар…
— Четыре — два! — радостно провозгласил Омар.
— Не кричи! — прошипел Карим, размахивая шпагой. Он явно не был намерен прекращать бой.
Но Омару сражение приносило радость. Он чувствовал себя сильным, ловким, легким. И все увереннее наносил удары. Карим уворачивался, Омар наступал. Последний удар пришелся Кариму в подбородок.
— Почему в лицо бьешь? — возмутился Карим и тут же, подставив ногу, сбил Омара.
— Я же не нарочно, — оправдывался Омар, отряхиваясь.
Но Карим опять сбил Омара с ног:
— Ах, ты не нарочно!
Омар вскочил и бросился на Карима:
— Это не честно!
— А в лицо бить — честно? — Обеими руками Карим ухватил Омара пониже горловины свитера. Подтянув его к себе, он приглушенно выговорил: — Перед девчонками блеснуть хочешь? — Карим резко оттолкнул Омара, и тот опять оказался на земле.
Девочки в это время прошли через двор и поднялись по лестнице в дом, на второй этаж.
— Там никого нет, — предупредил Омар, вскочив с земли и принимая непринужденную позу. На девочек при этом он старался не смотреть.
— Мы и без тебя знаем, — небрежно ответила старшая. Эта зеленая лягушка становилась просто невыносимой.
Карим со злостью сломал прутья-шпаги и перекинул через забор. Омар понял: он не хочет, чтобы они лишний раз напоминали ему о поражении. Девочки вышли из дома с кувшинами. Они пошли за водой для бабушки Маржан.
Синичка улыбнулась Омару, а Кариму показала язык. И все обиды Омара исчезли.
Почему-то и Карим сразу успокоился. Он улыбнулся, непонятно чему, и сказал, подавая Омару руку:
— Ладно, не обижайся. Подумаешь!
* * *
Когда Омар проснулся, комната была щедро залита солнцем.
— Дедушка, я уже встал! — крикнул он, торопливо одеваясь. И тут же вспомнил, как на рассвете дедушка подходил к его кровати и что-то говорил. Омар пробормотал тогда, что он сейчас встанет. Но вместо этого только повернулся на другой бок и уснул.
Дедушка Хасбулат собирался в лес, чтобы заготовить древесный уголь. Уголь был нужен для колхозной кузницы. Когда он вчера рассказал про это, Омар и Карим вызвались ему помочь. Вечером, прощаясь, Омар сказал Кариму:
— Смотри не проспи!
— Я-то не просплю. А вот некоторые засони…
— Меня дедушка разбудит.
— Не особенно надейся.
— Почему? Думаешь, не станет будить?
— Просто
