по лестнице — нельзя, Синичка догадается, что он проспал все на свете. И вдруг его осенило. Омар поспешил в кунацкую. Осторожно открыл окно, поднялся на подоконник, высунулся из окна. Липа, растущая под окном, протягивала к нему свои ветви. Правда, они были слишком тонкие. Но если исхитриться, наверное, можно дотянуться и до более толстой ветки, которая выдержит его.
Омар рванулся из окна, ухватился за облюбованную ветку. Ветка хрустнула — он приземлился на муравейник, съехал по нему на траву, испуганно огляделся по сторонам: не видел ли кто его позорного полета. Но нет, кажется, никто ничего не заметил. Прихрамывая на ногу, которую он неловко подвернул, и потирая ушибленную спину, Омар потихонечку подобрался к высокой груше и взобрался на нее. Удобно устроившись на ветках, он немного отдышался и поглядел вокруг. С груши был хорошо виден весь двор.
— Эге-гей! Не хотите ли груш? — крикнул Омар, заметив, что Синичка перестала кружиться и, значит, в игре наступил перерыв.
— Вах! Как ты там оказался? — удивилась Синичка и подбежала к дереву.
За ней двинулись и ребятишки.
— Я хочу грушу!
— И я!
— И я!
Игра была забыта…
* * *
Омар щедро, одну за другой, бросал с дерева зеленые груши. Когда все были одарены, он спустился с дерева. Дети разбрелись по двору, но Синичка ждала его, стоя по ту сторону забора. Она молча перекидывала большую твердую грушу с ладони на ладонь.
Омар остановился возле забора, подергал прутья, из которых он был сплетен. Но с чего начинать разговор, так и не придумал.
— А я решила, что ты с дедушкой Хасбулатом в лес пошел, — сказала Синичка.
— Ты откуда знаешь, что дедушка в лесу?
— Бабушка Маржан сказала.
— Я рано утром разбудил дедушку, а сам решил не ходить. У меня сегодня другие дела.
Омар прикусил язык. Но было поздно. Только бы Синичка не спросила, какие именно у него сегодня дела.
Девочка посмотрела на него черными-пречерными глазами и простодушно сказала:
— Какой ты молодец! А я — ужасная соня. Меня всегда мама будит. И очень сердится. Говорит, девочка должна раньше солнца вставать. Только лентяи спят, сколько им спится.
Опустив голову, Омар отламывал от забора тоненькие прутики. Кажется, он покраснел до самых сандалий. Ах, как нехорошо все получилось! Не заметила бы Синичка…
Но она тем временем перестала играть с грушей, надкусила ее и цокнула языком:
— Ой, какая кислая! Еще совсем зеленая!
— Может, другую попробуешь? — предложил Омар, все так же не поднимая головы.
— Да нет, я люблю кислые!
Девочка аппетитно жевала грушу.
Надо же, какой счастливый человек эта Синичка! Всегда говорит, что думает. А у него это не получается. Ему все время хочется казаться получше, чем он есть. Прямо наваждение какое-то. И ничего не может с собой поделать… Вот и сейчас опять о себе задумался. Омар поднял голову и спросил:
— Откуда ты знаешь такие сказки и загадки?
— Какие?
— Да вот те, что детям рассказывала.
— Так их же все знают. Вот с таких лет, — девочка улыбнулась и показала рукой ниже колена.
— А про Винни-Пуха ты знаешь?
— А ты про то, как Сарда́н-Петух украл у бабушки орехи?
— А про то, как солдат из топора суп варил?
— А ты — о раскаянии Старого кота? — Девочка повернулась к ребятишкам: — Что это вы так расшумелись, а? Идите лучше сюда. Омар вам новую сказку расскажет…
— Нет, сейчас я не могу. У меня дела.
Омар с важным видом облокотился на забор.
— А что ты будешь делать?
Омар на какое-то мгновение растерялся.
— Секрет? — Девочка улыбнулась, на ее щеках появились маленькие лукавые ямочки.
Омар сказал первое, что пришло в голову:
— Мне надо идти к источнику.
— Зачем?
— Обещал Муртузу. Он там откалывает камни. А я буду их носить.
— Ну что же, — серьезно сказала Синичка, — раз обещал, надо идти. Ребята, — она повернулась к детям, — значит, мы послушаем сказки в другой раз. А пока еще поиграем…
Омар вышел из сада и оглянулся. Застанет ли он Синичку, если немного задержится? Может, чуть подождать и сразу вернуться? А Синичке сказать, что Муртуза еще нет. В общем-то он ведь ничего ему не обещал…
И все-таки раз сказал, надо хотя бы дойти до источника.
Он пересек одну улицу, другую, третью… Вышел к окраине аула. Свернув к источнику, замер. Возле арки стоял Муртуз. Зачем он пришел? Ведь добытого вчера камня с избытком хватит на ремонт. Они с дедушкой вчера про это говорили.
Омар решительно направился к Муртузу, еще издали с ним поздоровался и спросил, не может ли он чем помочь?
— Спасибо, Омар! Спасибо, дорогой! — Муртуз показал на плиту, лежащую перед ним. — Вот, соседу моему понадобилось. Он строит дом, а плиту под очаг найти не мог. Я вспомнил про эту и решил, что она вполне сгодится. Ну, а твои дела как? Не скучаешь у нас?
— Не успел еще. Некогда, — засмеялся Омар, довольный тем, какой достойный, на равных, разговор у них получился.
— Это ты верно говоришь. Скучают только бездельники.
Омар немного насторожился: что Муртуз имеет в виду? Не то ли, что он не пошел с дедушкой в лес?
В это время из-под арки послышались звонкие голоса птенцов. Муртуз и Омар заговорщицки переглянулись и улыбнулись друг другу.
— Вчера ты славно поработал, молодец! — сказал Муртуз и поднял плиту.
— Может, я понесу ваш лом? — предложил Омар.
— Оставь его здесь.
— А он вам не понадобится?
— Пока нет.
— А если кто-нибудь унесет?
— Унесет, так потом вернет. Как только он станет не нужен.
Муртуз поудобнее пристроил плиту на спине, и они тронулись в путь.
Муртуз шел впереди, наклонив голову и придерживая плиту руками. Омар — позади, стараясь поспевать за размашистым шагом дяди Муртуза. Люди уступали им дорогу, приветливо здоровались с ними. Какая-то старая женщина растроганно поблагодарила Муртуза за заботу. Омар радовался ее словам так, словно бы хвалили его самого. Ему было лестно идти рядом с таким уважаемым в ауле человеком. Все видели, что Муртуз дружит с ним, как со взрослым…
Проводив дядю Муртуза, Омар рванул домой. Он предвкушал, как обрадуется ему Синичка и как он расскажет ей… о том, как он помогал дяде Муртузу взвалить плиту на спину и как шел, готовый в любую минуту подхватить плиту, если этот силач устанет, и о том, как односельчане смотрели им вслед…
Но ни детей, ни Синички во дворе уже не было. Кстати, что это были за дети? Он так и не спросил у бабушки.
