В середине следующего столетия дом перепланировали под квартиры для придворных чиновников. Одну из квартир занимала семья столоначальника Мережковского. В семье подрастали двое тощих, вечно сопливых сыновей. Сегодня известен в основном младший сынок Дмитрий, сделавший со временем карьеру в области литературы. А вот до революции фамилия Мережковских ассоциировалась в основном с его старшим братом Константином.
Газеты называли его «русским маркизом де Садом». Этот вполне приличный с виду джентльмен, служивший профессором Казанского университета, взял на воспитание хорошенькую девочку лет шести. Однако насчет воспитания особенно заморачиваться не стал, а просто растлил ребенка и начал с ней жить, используя девочку как сексуальную рабыню. Дело всплыло, разразился скандал. Константину пришлось бежать за границу. Там он несколько лет спустя и покончил с собой. Причем выбрал оригинальный способ: проволокой прикрутил себя к кровати и запустил аппарат по синтезу отравляющего газа. Этим газом чокнутый профессор залил всю гостиницу, в которой сводил счеты с жизнью. Без массовых жертв обошлось в тот раз лишь чудом.
2
Торговцы недвижимостью называют район между Зимним дворцом и Летним садом «золотым треугольником». «Треугольник» он, потому что на карте имеет действительно три угла, а «золотой», потому что цена на квадратный метр жилья тут приблизительно в три раза выше, чем в среднем по городу.
Когда-то весь этот район был личным городком императорской семьи. Набережная, которая начинается у Зимнего дворца, так и называется – Дворцовая. Потому что состоит из одних сплошных дворцов. Здесь жили сами Романовы, здесь же селились те, кто их обслуживал. Императорские повара, парикмахеры, секретари и неимоверное количество любовников. Дом фаворитки Павла I Лопухиной, дом фаворитки Александра I Нарышкиной, дом фаворитки Николая I Урусовой. Дворец, подаренный убийцам царевича Алексея, дворец, подаренный убийцам самозванки княжны Таракановой, дворец, подаренный убийцам Петра III, дворец, подаренный убийцам Павла I. Случайных жильцов не было здесь никогда.
Традиции оказались живучи. После революции именно тут завел себе квартиру «красный Наполеон» маршал Тухачевский, а после падения СССР в этом же районе поселился и первый постсоветский мэр Петербурга Анатолий Собчак с дочерью, свитой и особо приближенными лицами типа артиста Михаила Боярского. Как-то я был у Михаила Сергеевича дома, и его супруга жаловалась: летом с семи утра и до двух ночи снаружи доносятся усиленные мегафонами голоса экскурсоводов: «А вот эти окна принадлежат квартире, в которой живет Боярский». И все вместе экскурсанты подхватывают: «Каналья!»
И так каждые десять минут.
За Летним садом набережная называется уже не Дворцовой, а набережной Кутузова. Суть от этого, впрочем, не меняется. И здесь тоже строиться могли лишь те, кто оказал власти ту или иную услугу. В доме № 8 тут жила камер-фрейлина Протасова, обязанностью которой было тестировать мужчин, которых Екатерина Великая собиралась пригласить к себе в спальню, и докладывать потом императрице, на что они способны. В домах № 22 и № 28 жили придворные карлики, а дом № 24 принадлежал любовнице императора Николая Первого, которую он потом подарил графу Кушелеву-Безбородко (прототипу князя Мышкина из «Идиота» Достоевского). Соседний дом № 26 был подарен его первой владелице Софье Ушаковой за то, что она лишила невинности наследника престола, будущего императора Павла Первого. Кстати, в этом же доме во время визита в Петербург останавливался граф Калиостро. Тут же на набережной жили и несколько «арапов», в смысле придворных негров. Причем реально чернокожими из них были далеко не все: некоторые просили присвоить им этот титул, так как дворцовые негры получали более высокое жалованье, чем белые придворные.
С каждым новым поколением императорская фамилия разрасталась. Царские дядьки, кузены, двоюродные племянники – все желали обзавестись резиденцией именно тут. Каждому нужно было выделить участок под строительство собственного дворца, а потом, когда владелец, наконец, умирал, его наследники тут же начинали клянчить место уже под новый дворец для себя.
Думаю, не случись революции, Романовы застроили бы дворцами весь район до самого Литейного проспекта.
Но революция произошла. Ее просто не могло не случиться.
3
Последний дворец на Дворцовой набережной называется Мраморный. Самый странный из всех в этом районе.
При его строительстве было использовано какое-то неимоверное количество разных видов мрамора и гранита. Причем часть стройматериалов была на кораблях доставлена аж из Италии. Но суть не в этом, а в том, что Мраморный дворец стал отступным подарком императрицы Екатерины ее бывшему фавориту Орлову. Мол, забирай дорогую безделицу и ступай с Богом.
Орлов, получив дворец, запаниковал. Ему казалось, что все еще можно поправить. Ненаглядной Катеньке он подарил в ответ дорогущий индийский алмаз, украшающий ныне корону Российской империи. На балах, куда его перестали приглашать, он все равно появлялся и до изнеможения дрыгал ножками, показывая, что энергии у него хоть отбавляй, жаль направить некуда. Но все было бесполезно. Спать с императрицей отныне стал князь Потемкин. А Орлов через некоторое время с тоски и от отсутствия перспектив просто умер.
После этого из рук в руки Мраморный дворец переходил столько раз, что немудрено сбиться со счета. В советские времена тут располагался Музей Ленина. Посетителям предлагались экспонаты типа «изготовленная в масштабе один к одному копия кепки Владимира Ильича». Потом и музей тоже как-то сам собой рассосался. В девяностые его пытались пристроить под проведение балов и тусовок с участием селебритиз, но тоже без особого успеха. Пару лет во дворе, на месте, где когда-то был установлен ленинский броневик, простоял памятник розовому «мерседесу». И все равно посетителей тут почти никогда нет. Хотя аттракцион из дворца можно было бы устроить, действительно, захватывающий.
Вот, например, несколько угловых окон на втором этаже. Именно сюда как-то приказал доставить полюбившуюся ему француженку брат царя великий князь Константин Павлович. Француженку звали мадам Араужо, и она была замужем. Говорила, что любит мужа, и отвечать взаимностью на ухаживания великого князя отказывалась категорически. Как такое возможно, Константин не понимал. Какой, к чертям собачьим, муж, когда перед тобой стоит брат всероссийского самодержца? Своевольную иностранку он распорядился похитить прямо на улице и доставить к себе в Мраморный дворец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
