Джейн посмотрела на мать отчаянным взглядом:
– Мама, я не хрустальная ваза, чтобы нести меня сквозь толпу на руках.
Леди Белшир смущенно прикрыла веером розовые щеки.
– Я имела в виду предложение экипажа, милая. Видит Бог, вовсе нет необходимости давать черни повод для сплетен.
Лорд Белшир мрачно улыбнулся супруге:
– Ты неисправима, Афина. Так или иначе, а история все равно попадет во все вечерние газеты, причем в самом скандальном варианте. Так что выход из неприятной ситуации – это как можно быстрее выкинуть все случившееся из головы. Седжкрофт?
Маркиз сделал неопределенное движение рукой, словно недоумевая, каким образом ему выпала участь стать невольным свидетелем внезапно разыгравшейся семейной драмы.
– Один из моих братьев проводит вашу дочь до самого дома, а я тем временем займусь выяснением обстоятельств, – ответил маркиз. – Гостям же ничто не мешает в полной мере насладиться свадебным завтраком. – Джентльмен расправил плечи и обжег Джейн синим пламенем глаз. – Я все улажу, – негромко добавил он, и в голосе прозвучали особые, аристократически твердые нотки.
Джейн старалась не выказать изумления. Вот она стоит у алтаря рядом с мужчиной, пользующимся дурной славой негодяя. До этой минуты знаменитый аристократ не обменялся с ней ни единым словом, а теперь обещает отомстить за оскорбление, которого, в сущности, и не было.
Его слова, несомненно, должны были успокоить девушку. Но вместо этого она внезапно почувствовала, что сейчас ей угрожает истинная опасность. Все защитные силы моментально проснулись и потребовали внимания и крайней осторожности.
Что и говорить, сегодняшний план мог привести к настежь распахнутым вратам ада… и к самому дьяволу, стоящему в ожидании ее решившейся на ложь души.
Глава 2
Меньше чем через час в огромной приемной лондонского дома Седжкрофта перед хозяином отчитывался дворецкий Уид. Именно здесь, в зале с потолком в форме купола, был накрыт роскошный свадебный завтрак. Столы сияли великолепием искрящегося хрусталя, красочностью севрского фарфора, блеском отполированного серебра. Изящные приборы и посуда выглядели особенно изысканно на белоснежных туго накрахмаленных скатертях. Преодолев некоторую растерянность и справившись с замешательством, гости с энтузиазмом атаковали салат из омаров и бутылки с шампанским. Казалось, все идет своим чередом, ничего из ряда вон выходящего не произошло.
Вот если бы только кресла с высокими резными спинками в стиле чиппендейл, предназначенные для молодоженов, не пустовали так красноречиво и печально. И если бы щедрый хозяин не восседал во главе стола подобно средневековому военачальнику, который приказал покорным вассалам есть и веселиться, а сам в это время сосредоточенно обдумывал планы отмщения.
– Я все сделал в полном соответствии с вашими распоряжениями, сэр, – вполголоса доложил Уид, почтительно склонившись над прибором Грейсона и наполняя бокал. – Наш голубь вылетел из клетки.
Лицо Грейсона напряглось. Он вовсе не считал нужным проявлять терпимость по отношению к человеку, не способному выполнить те обещания, которые дал сам, пусть и по глупости. Что же говорить о родственнике, совершившем свое преступление против общества в фамильной часовне Боскаслов?
– Вы уверены, что так оно и есть?
– И гардероб, и ящики комода пусты, милорд. Слуги уверяют, что не имеют ни малейшего понятия о планах хозяина. Камердинер сказал, что утром, когда он принес воду для бритья, постель оказалась пустой. Поскольку экипаж сэра Найджела стоял на месте, возле дома, то все решили, что он просто отправился на раннюю прогулку, чтобы перед важным событием привести в порядок нервы.
– И больше не вернулся, – заключил Грейсон.
В голосе его послышалось презрение.
– Полагаю, возможность какого-то насилия нельзя окончательно исключить, – с сомнением заключил Уид.
Сидящий рядом брат Грейсона, Хит, придвинулся ближе.
– Что случилось? – тихо поинтересовался он, не переставая улыбаться пристально наблюдающим гостям, среди которых было немало матрон, видевших в нем желанную цель для своих незамужних дочек – конечно, в том случае, если удастся поймать в сети это холодное сердце.
Маркиз, разумеется, значился в их списках первым, но до сих пор ни одна из достойных молодых особ не привлекла его внимания, хотя многие старались изо всех сил.
Приручение мужчин из клана Боскаслов и последующее матримониальное пленение не давали покоя множеству мамаш, мечтавших устроить судьбу дочек. Богатство, красота, широта натуры казались неотразимой приманкой.
– Найджел сбежал, исчез бесследно, – ответил на вопрос брата Грейсон, поднимая изящный, на тонкой ножке, хрустальный бокал.
– Исчез? – Хит недоверчиво рассмеялся. – И это произошло в центре Лондона в день его собственной свадьбы? Трудно поверить.
Маркиз слегка поморщился.
– И мне тоже не верится. Но дело в том, что найти его никак не удается. Что бы это могло означать?
Хит сложил руки на груди.
– Здесь не обойтись без человека с Боу-стрит.
– Нет, – спокойно возразил Грейсон, в душе разрываясь между верностью чести семьи и тем странным чувством ответственности, которое он испытывал в отношении дочки лорда Белшира.
Если бы она впала в истерику или жалобно расплакалась, пожалуй, предательство кузена не так бы его разгневало. Но самообладание девушки тронуло его.
– Если подлец просто сбежал, а не лежит мертвым где-нибудь в сточной канаве, то дело должно остаться в кругу семьи.
– Разумеется, – пробормотал Хит. – Но половина Лондона уже и так знает, что именно произошло сегодня утром.
Грейсон прищурился. Он с трудом выносил ограниченность светского общества. Она рождала в душе непреодолимую потребность действовать наперекор. Но теперь, когда он стал главой семейства Боскаслов, он уже не принадлежит себе и не имеет права на необдуманные поступки.
– На сплетни не будем обращать внимания. Полагаю, мне придется улаживать неприятности.
– Ты, Грей, готов выступить в роли миротворца? Что ж, это интересный поворот, мне даже нравится, – сказал Хит.
Никто из шести братьев и сестер не успел привыкнуть к тем кардинальным переменам, которые произошли в семейной иерархии Боскаслов за последний год. Еще за два месяца до кончины отец казался вполне здоровым человеком. Все считали, что старый деспот протянет не одно десятилетие. Но когда самый младший из братьев, Брэндон, погиб, защищая интересы Британии в Непале, здоровье отца пошатнулось и все резко изменилось.
Уже на следующий день после смерти отца бразды правления пришлось принять Грейсону. Он вынужден был отказаться от собственных планов и замыслов и направить свою бурную энергию на управление обширными семейными поместьями. Бокс, скачки, путешествия в экзотические страны под предлогом бизнеса – все эти привычные занятия отошли в тень. На первый план вышли финансы, хозяйственные дела клана, пенсии немощным тетушкам и благотворительные акции, начатые родителями.
