— Ты сведешь свою мать в могилу.
Я выдержал паузу и спросил:
— Могу я иметь письменное этому подтверждение?
Священник едва не подавился, лицо его стало багровым.
— Да ты… Да ты… По тебе ад плачет.
Ну кто сказал, что золотые дни духовенства позади?..
Моя мать сказала:
— Я видела тебя у церкви Августинцев. Ты был на мессе?
— Это вряд ли.
Ее глаза были все того же гранитного оттенка. Когда на тебя так смотрят, ты понимаешь, что милосердие даже не стоит в повестке дня. Правда, иногда мать снова начинала стонать. Как, например, сейчас:
— Сынок, я совсем тебя не вижу.
— Никогда не спрашивала себя — почему?
— Я ежедневно за тебя молюсь, ставлю свечку во время мессы.
— Зря стараешься.
Она попыталась принять обиженный вид, но ничего у нее не вышло, и она сердито изрекла:
— Ты моя плоть и кровь.
Пришел мой черед вздохнуть. Определенно, это заразно.
— Ты что-нибудь еще хотела сказать, мама?
— У тебя жестокое сердце, Джек. Разве мы не можем с тобой выпить по чашке чая, как цивилизованные люди?
Я взглянул на часы:
— Я опаздываю на встречу. Мне пора.
— Я много болела.
— Охотно верю.
— В самом деле, сынок?
— Разумеется, у тебя же не было ни одного приличного дня за всю твою поганую жизнь.
Я повернулся и пошел прочь. Без сомнения, отец Малачи скоро обо всем узнает в подробностях. Сердце у меня колотилось, я чувствовал, как дрожат руки. Около отеля «Империал» пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.
Мужик, с которым я был знаком, поднимался по ступенькам и предложил:
— Пинту не желаешь, Джек?
Я ничего не желал так сильно, но ответил:
— Нет, спасибо, в другой раз.
— Уверен?
— Пожалуй.
На следующий день я выбросил костюм. Пошел в «Сент Винсент де Поль» и купил там блейзер, серые брюки и несколько белых рубашек. Вернулся в гостиницу и примерил покупки. Неплохо, явный прогресс. Сидевшая в вестибюле миссис Бейли воскликнула:
— Надо же! Вы замечательно выглядите.
— Вы так думаете?
— Точно. Новая женщина?
— Некоторым образом.
— Подождите минутку.
Она исчезла и вернулась с темным вязаным галстуком. Сообщила:
— Галстук принадлежал моему мужу.
— Я не могу его взять.
— Разумеется, можете. Теперь стойте спокойно.
Миссис Бейли повязала мне галстук и заметила:
— Теперь вы просто красавец.
— Благодарю.
На площади я сел в автобус. У Доменик-стрит он сломался, и я подумал: какого черта, мне полезно пройтись пешком.
У Найл-лодж я сверился с адресом, который дал мне Теренс, и начал подниматься по Тейлорз Хилл. Можно было не сомневаться, здесь жили люди с деньгами. Я прошел мимо гостиницы «Ардилон» и наткнулся на ирландские ворота. Толкнул створки и оказался на длинной, обсаженной деревьями подъездной дорожке. Меня поразила тишина. Как в деревне. Затем показался дом, трехэтажный особняк, окна которого были увиты плющом. Я подошел к входной двери и позвонил.
Через несколько минут дверь открыла женщина:
— Да?
Английский акцент с примесью ирландского. Она была неопределенного возраста, где-то между тридцатью и сорока. У нее были темные волосы до плеч и лицо, которое собиралось стать симпатичным, но так и не стало. Возможно, виноваты в том глаза, немигающие. Курносый нос и полные губы. У дамы был вид недавно сильно похудевшего человека. Не изможденный, но определенно слишком сухопарый. Я улыбнулся:
— Миссис Бойл?
Женщина посмотрела на меня в упор и ответила:
— Да.
— Я друг вашего мужа.
— Были другом.
— Простите?
— Время неправильное — он умер.
— Ох… Мне очень жаль.
— Хотите зайти?
— Да, благодарю вас.
Я последовал за ней, наблюдая, как подпрыгивают ее ягодицы. Даже почувствовал зачатки интереса. В доме было полно картин. Не знаю, хорошие они были или так себе, но от них разило богатством. Хозяйка провела меня в гостиную: сплошное темное дерево. Огромное окно выходило в сад.
— Садитесь.
Я опустился в поношенное кресло, попытался собраться с мыслями. Миссис Бойл первой нарушила недолгое молчание:
— Выпить хотите?
— Воды, если можно.
Она остановилась на пути к переполненному бару, выставив бедро, и заметила:
— А я приняла бы вас за пьющего человека.
Хозяйка умудрилась придать слову «приняла» особую сексуальность. Я ослабил узел галстука и выдохнул:
— Бывало.
Она кивнула:
— А… Ну а я выпью «отвертку».
— Что?
— Водка и апельсиновый сок. В это время самое подходящее.
— Верю на слово.
Миссис Бойл потерла руки. Я знал, это реакция на действие амфетамина. Я смотрел, как женщина наливает себе выпивку. У нее были быстрые движения опытного выпивохи. Она подняла бутылку:
— «Столичная».
— Снова верю на слово.
— Вы фильмы смотрите?
— Конечно.
— Если там Джулия Роберте или кто-нибудь вроде нее заказывает выпивку, так это обязательно «Столичная» со льдом.
— Буду иметь в виду.
Миссис Бойл слегка улыбнулась, хотя ей явно не было смешно. Затем насыпала лед в бокал и щедро налила туда водки. Моим любимым звуком всегда было и будет звяканье льда в напитке. Но для алкоголика, решившего завязать, это наравне с пыткой, сигнал отчаяния.
— Откуда вы знаете Фрэнка?
Я настолько отвлекся, что не понял, кого хозяйка имеет в виду, пока та не добавила:
— Моего мужа… друга, которого вы пришли навестить.
— А, конечно… мы… уже давно знакомы.
Она кивнула и провела краем бокала по зубам, звук был неприятным, скрежещущим. После чего проговорила:
— А… тогда, наверное, вы были с ним в одно время в Клонгоуесе.
Я ухватился за спасительную подсказку:
— Да, точно.
Миссис Бойл подошла к дивану и села, позволив юбке подняться до середины бедер.
— Неправильный ответ, дружок. — Она повела бровью.
— Простите?
— Мой муж там никогда не учился.
Женщина не казалась обеспокоенной. Она встала, подошла к бару и плеснула еще водки в свой бокал. Я глубоко вздохнул и признался:
— Вы меня поймали.
— И кого именно я поймала?
— Джека Тейлора.
— Это должно что-то означать?
— Мне заплатили, чтобы я вас проверил.
Снова приподнятая бровь и вопрос:
— Зачем?
— Чтобы узнать, не убили ли вы своего мужа.
— Вы что, мать вашу, шутите?
Ругательство легко соскользнуло с ее языка, но тут она сообразила, в чем дело, и воскликнула:
— Терри, этот мерзкий педик!
Я кивнул, и она добавила:
— Бог мой, у вас явно слабовато насчет конфиденциальности.
Я встал и произнес:
— Так вы убили?
— Да вы что, в самом деле?
— Это означает «нет».
Я направился к двери, и хозяйка сказала:
— Каким же наглецом надо быть, чтобы прийти сюда и спросить, не убивала ли я своего мужа.
— Зато напрямую.
Она засмеялась:
— У вас есть номер телефона — вдруг я решу сознаться?
— Гостиница «Бейли».
— Вы там живете?
— Да.
— Ладно, Джек Тейлор, может, в своем деле вы никуда не годитесь, но в определенном стиле вам не откажешь.
Я уже дошел до двери, когда хозяйка прибавила:
— Решишь развязать — звони мне.
Я одарил миссис Бойл пустым взглядом, будто не понял, о чем та говорит. Она ехидно улыбнулась:
— Мне все эти симптомы знакомы, и можешь мне поверить, ты запьешь снова скорее, чем думаешь. Речь идет не о том, будешь ли ты пить, весь вопрос — когда.
— Имел я тебя дамочка.
— Размечтался.
И она захлопнула дверь перед моим носом. Противно признать, но она была права по обоим пунктам.
* * *
Мне так нравились мои друзья, что я был в них влюблен и хотел, чтобы они любили меня.
Но поскольку в жизни все по-другому, это препятствовало установлению хороших отношений значительно дольше, чем мне хотелось вспоминать.
Джон Рамстер.
«Дамский угодник»~ ~ ~
В следующий понедельник студент второго курса купил чашку кофе в кафетерии. Стоял один из редких, замечательных, ясных дней, на небе не было ни облачка. Вы могли почти потрогать надежду в воздухе. У людей улучшилось настроение, и с вами начинали здороваться незнакомые люди и улыбаться.
Такой вот выдался денек
Студент сел на лавку на площади и отпил глоток кофе. Подошел забулдыга и попросил:
— На чашку чая не дадите, сэр?
Но он просил не всерьез, скорее, по привычке, чем по необходимости. Без всякой униженности. Два неевропейца спросили, где найти отдел социального обеспечения. В двенадцать колокола пропели славу Деве Марии. В дальнем конце площади двое рабочих прекратили работу и перекрестились. Что не часто увидишь. Не то чтобы им хотелось бросить работу, они лишь отдавали честь Богоматери. Где-то в четверть первого к лавке подошел мужчина, встал за спиной студента и спустил курок. Затем круто повернулся на каблуках, направился к центру площади и… исчез.
