Бретана нехотя согласилась с тем, что Эдуард мало что мог сделать, чтобы помочь ей. Она все же подозревала, что такой поворот событий не мог не устраивать его. Теперь он стал единоличным владельцем Глендонвика и будет править им без всяких помех со стороны своевольной жены.
На какой-то миг Бретана даже допустила возможность того, что Эдуард сам устроил это похищение. Он ведь мог как-то договориться со скандинавами-пиратами. «Впрочем, нет, — размышляла она. — Даже такой злодей как ее отчим был неспособен на такое предательство».
Огромный парус с красными полосами, края которого выходили за пределы судна по ширине, на берегу был частично зарифлен. Теперь его полностью распустили, и он раздувался под сильными порывами океанского ветра. До этого Бретане еще не приходилось бывать на кораблях, оснащенных как парусом, так и веслами.
К этому времени рот и руки Бретаны ужасно разболелись. Она даже подумала, что прежде чем Торгуй освободит ее (если он вообще собирался делать это), она уже потеряет способность переносить мучения. Чтобы сесть прямо, она изменила свою позу и стала на колени, все еще прислоняясь к ребрам корпуса корабля.
Неожиданно появился Торгун — он спокойно и как-то даже безучастно шел в ее направлении. Вот он на мгновение остановился и обратился к другому человеку, который управлял похожим на весло рулем. Разговор их был кратким, Торгун что-то сказал, а человек в знак согласия кивнул головой. Оба при этом смотрели на раздувшийся парус и безоблачное небо над ним.
В Бретане боролись два взаимоисключающих чувства: она боялась приближения Торгуна и, вместе с тем, опасалась, что он к ней не подойдет. Ее общение с ним было до этого кратким, а утренние события свидетельствовали о том, что разгадать его действия не так-то просто.
Бретана всегда считала себя проницательным знатоком человеческой натуры, однако опыт ее неприятного общения с Торгуном несколько подточил эту уверенность. Обладая таким талантом, следовало бы лучше разобраться в намерениях викинга, а этого не случилось, что внушало опасение и одновременно выводило из себя.
Торгун переключил свое внимание с паруса на девушку, и это заставило ее сердце биться как птицу в клетке. «Не завез же он меня так далеко, чтобы просто убить», — рассуждала она, пытаясь не думать о других ужасных последствиях.
Ее похититель смотрел вниз на сжавшуюся в комочек девушку.
Торгун одной рукой взял ее за подбородок, приподнял голову и посмотрел в ее бледное лицо.
— Тебе холодно? — Бретана медленно кивнула. — Повернись. — Она встала и повернулась к нему спиной, а он, не произнося ни слова, сначала освободил ее от кляпа, а затем развязал веревку на запястьях.
Первым чувством Бретаны была благодарность, которая, однако, моментально испарилась при воспоминании о том, как она вообще попала в такое положение. Вновь обретя самообладание, Бретана повернулась к викингу и дерзко посмотрела на него, потирая онемевшие кисти. Освободив ее тело, он как бы высвободил и на время утихший в ней гнев, проявление которого ему уже было известно.
— Вы очень добры, господин, — едко заметила она. — Наверное не все ваши пленники заслужили такое нежное обращение.
— Не знаю, ты у меня первая.
— Вот уж чему не поверю, так не поверю, — Бретана вновь обрела свою агрессивность, а ее глаза светились ненавистью к стоящему перед ней скандинаву.
Неожиданно в борт корабля тяжело ударила волна, окатив ее потоками воды. Все эти несчастья и переживания повергли ее в сильную дрожь. Торгуй заметил ее жалкое состояние.
— Там на корме, за мачтой, для тебя приготовлено небольшое закрытое помещение. Внутри ты найдешь сундук со своей одеждой и другими необходимыми вещами.
— Ты захватил мои вещи из Глендонвика? — От недоверия к его словам она даже прищурилась.
— Тебе они что, не нужны? — с улыбкой спросил Торгун. — Могу вас уверить, миледи, что для команды Вы всего лишь груз, а не потеха.
Еще никто в жизни так издевательски с Бретаной не разговаривал. Хоть она и пленница, но такого переносить не станет. Уперев руки в стройные бедра и негодующе произнеся что-то вроде «хм!», Бретана направилась в указанном Торгуном направлении.
Она не была уверена в правдивости его слов. И чем больше она удалялась от этого скандинавского головореза, тем лучше становилось ее настроение. К тому же она замерзла. Хотя прошло уже почти два часа с того момента, когда начался этот кошмар, было еще раннее утро, и восточный ветер легко продувал ее льняную нижнюю рубашку. Когда она сопротивлялась, так ей по крайней мере было тепло.
Впечатляющие размеры судна становились особенно очевидными для Бретаны теперь, когда она шла вдоль узкого центрального прохода с расположенными по бокам рядами плотно сидящих гребцов. Она уже миновала восемь или девять таких рядов, когда еще одна волна с силой ударила о борт корабля, до этого легко покачивающегося, а теперь начавшего сильно крениться с борта на борт.
Бретана изо всех сил старалась сохранить равновесие, однако палуба постоянно уходила у нее из-под ног. Неожиданно ее отбросило в сторону, а затем прямо на колени одного из гребцов, ничего не подозревавшего, но, видимо, оставшегося этим довольным. Он выглядел моложе Торгуна, лет семнадцати, и от него пахло соленым потом морского труда.
— Прошу прощения… — начала девушка, не подумав о нелепости этого извинения в такой обстановке. Внезапно светловолосый матрос во весь рот улыбнулся ей и, держа одну руку на погружающемся весле, другой ладонью бесцеремонно шлепнул по едва прикрытой спине девушки. Никакое другое средство не могло бы быстрее заставить Бретану обрести устойчивость. Без колебаний она устремилась к своему убежищу, не обращая внимание на возмутительное улюлюканье и смех, эхом раскатывавшиеся позади нее.
Подняв глаза, Бретана увидела деревянное сооружение, о котором говорил Торгуй. Оно возвышалось от палубы до уровня чуть меньше Бретаны, имело три боковых стенки, а сверху и спереди покрыто куском грубой красной шерстяной ткани, которая была отвернута так, чтобы можно было войти.
Когда ее глаза немного попривыкли к темноте, она с удивлением увидела так хорошо знакомый ей сундук с одеждой, стоявший у задней стенки.
Бретана ринулась к нему, чтобы как можно быстрее найти сухую одежду. Так велика была ее радость от встречи с чем-то родным и знакомым, что она начала яростно теребить закрытый замок, даже не дав себе труда осмотреться на новом месте. Неожиданно ее старания были прерваны раздавшимся сзади нее приглушенным человеческим криком. У Бретаны от испуга перехватило дыхание. Она повернулась, чтобы посмотреть, что за новую неожиданность приготовила ей судьба.
