на окраине Москвы после комендантского часа?
— Да еще и умудрился влезть в разборки охранки и Козырей? — дополнила вопросы матери Алина.
Про Козырей я слышал не впервые, но, как говориться, «ничего по существу пояснить не мог». А вот что касается всего остального — тут я уже версию выстроил. Как мне кажется, довольно правдоподобную.
— Меня избили. — ответил я. — Очень сильно. Я потерял сознание. Когда очнулся, пошел куда-то. Не соображал куда. Так наткнулся на ту машину. А она потом взорвалась. Только, я не помню ничего. Ни про само избиение, ни про то, что до этого было.
Примерно тоже самое я сказал и контрразведчику, так что не рисковал ничем. А амнезия моя уже, считай, подтвержденный диагноз. Доктор тот, которого офицер вызвал, сам так сказал. Значит и мне этой версии придерживаться не грех.
А пока суть да дело, разбираться где и когда я оказался, и решать, что делать дальше. Главное же — вспомнить кто я такой. Я — настоящий, а не Дениска Пичуга. Но делать это лучше не в стенах госпиталя охранки, а дома.
Поэтому, не дожидаясь, пока дамы закончат охать, фыркать и метать искры из глаз, я заканючил.
— Офицер, который приходил, сказал, что меня отсюда не выпустят, пока следствие не закончатся. — и, да пофиг уже, все равно Денис рохля, добавил: — Мам, забери меня домой!
Сказал — и как ногтем по стеклу провел, до того это мерзко звучало. Здоровый лоб, пятнадцать лет пацану, мужик уже, считай, а так блеет, ну чисто барашек! Тьфу! Видать, я настоящий очень не любил просить и унижаться.
Но главное, что это сработало.
— Как это не отпустят? — подскочила на ноги мама Дениса. — Кто это сказал? По какому такому праву? Дворян не имеют права задерживать, если не выдвигают обвинения! Девочки! Останьтесь здесь, я скоро!
И решительно вышла за дверь. Я с некоторым удивлением пронаблюдал за этим превращением тихой и благовоспитанной женщины в фурию, и выдохнул. Кажись, получится.
— Даже не сомневайся, Дэн! — мелкая тут же заняла место матери, у щенячьей доверчивостью прижалась к моей неширокой груди. — Если маман взялась за дело, этим врачам можно только посочувствовать. Слушай, пока ее нет — так чем дело-то кончилось с Мельниковым? Вы на Силе дрались или на кулаках? А чего у тебя синяков почти нет, если ты говоришь, что тебя избили? А вы из-за девушки дрались, Дэн? Из-за девушки? А как ее зовут? А ты ее любишь? А она тебя?
— Лидия!
Это Алина отчеканила. Вновь подражая матери. Но, судя по всему, скил у нее был еще недостаточно прокачан, поэтому не сработало. Стоп, а что такое скил, и почему он не прокачан?
— Аль, отчепись, а? Мамы нет, так что не пыли тут! — младшенькая повернулась к старшей и совершенно по-детски показала ей язык. — Корчишь из себя тут не пойми кого! А сама с Германом Стронским целовалась!
— Ах ты! — девушка моментально покраснела, после чего опасно сузила глаза. — Если ты матери скажешь!..
— Да говорю ж, не пыли, Аль! Я могила! — девочка сделала серьезное лицо, но по той его половине, которая была обращена ко мне, я видел, что она готовит очередной удар. — Ты только королеву венгерскую из себя не корчи, ага?
— Ты! — Алина поджала губы, сдерживаясь. И, как это часто бывает, перенесла огонь на объект, который могла поразить безопасно. На меня, в смысле. — А ты! Вечно за мать прячешься, тряпка! Все время так! Хоть бы ботаном нормальным был, учился бы хорошо! А то только…
Что я (или Денис) по ее мнению только и делаю — рукоблудствую, что ли? — она так и не успела сказать. Столь же решительная, какой была и на выходе, вернулась мать. За ней, как два суденышка на буксире у линкора, шли знакомые мне контрразведчик и доктор.
— Да вы поймите, Анна Алексеевна! — пытался увещевать спину женщины врач. — Он же находился совсем рядом со взрывом. Мало ли что у него могло повредиться? Мы должны наблюдать за ним еще пару суток минимум.
— Это абсолютно исключено, госпожа Пичуга. — строгим, как ему казалось, голосом, говорил офицер. — Ведется следствие, и мы не можем…
Выйдя на середину палаты, мать Дениса остановилась так резко, что спешащие за ней мужчины едва успели затормозить, а то бы врезались в эту прямую спину. Развернувшись на месте, как отличник строевой подготовки, она тыкнула пальцем в доктора.
— У нашей семьи достаточно средств, чтобы нанять целителя, Петр Андреевич! — отчеканила она. Перевела взгляд на контрразведчика, и теперь указала пальцем на его нос. — А вы не имеете права задерживать дворянина без его согласия, если не предъявили ему обвинения, Сергей Сергеевич! Насколько я понимаю, вы этого не сделали, верно? Тогда сразу перейдем ко второй части вопроса. Денис, ты хочешь остаться здесь?
Я был в восхищении. Маленькая хрупкая женщина размазала двух мужчин по стенам, а тем только и осталось, что стоять и тихо обтекать. Черт, я хочу, чтобы она меня усыновила! Это же танк!
— Нет. — вслух произнес я, пряча довольную улыбку. Путь без памяти, ничего толком не понимая, но одержал свою первую маленькую победу. — Я хочу вернуться домой.
— Вы все слышали, господа? Петр Андреевич, прошу вас немедленно подготовить документы моего сына на выписку. Сергей Сергеевич, если у вас возникнут вопросы к Денису, милости прошу к нам в дом. Малый Козловский переулок…
— Да я знаю, Анна Алексеевна. — досадливо сморщился офицер.
— Тем более! — как истинная леди, мать Дениса предпочитала оставлять последнее слово за собой. — Так что же вы стоите, господа? Займитесь своей работой! Я тоже хочу поскорее покинуть это заведение и выпить чая.
Тем, не осталось ничего иного, как послушно выползти в коридор. А Анна Алексеевна сразу же сдулась и устала опустилась на единственный в боксе стул. Малая тут же бросилась к ней, говоря, какая она молодец, а старшая задрала потолок к носу, всем своим видом показывая, что я не стою таких усилий.
А мне вдруг стало хорошо. Я не знал, кто я такой, где оказался и кто все эти люди, но на душе потеплело. Потому что внезапно я понял, что вот эта конкретная ячейка общества, состоящая из трех таких разных женщин, порвет за меня любого. А если не сможет, то умрет пытаясь. Причем, безотносительно того, стою я того или нет.
И, возможно, Алина меня презирала, а Лидия считала кем-то вроде своего личного плюшевого мишки, с которым можно разговаривать, я осознал, что мне хочется ответить им тем же. Стать кем-то достойным такой любви и заботы.
А еще я понял, почему Денис Пичуга такой невероятный рохля и ботан. Властная мать, да скорее всего еще и ярко выраженным синдромом гиперопеки — это почти приговор для пацана, растущего без отца.
Что ж, будем это менять! Раз уж я здесь на какое-то время застрял, придется изменить условия на свои.
Какие мы слова умные знаем! Гиперопека! Ты не врач, часом?
На этот раз женский голос в моей голове не ограничился короткой фразой, а выдал аж целое предложение. Чувствуя себя немного психом, я все же мысленно спросил:
«Ты кто?»
Это очень интересный вопрос. И мы его обязательно обсудим, когда вернемся домой и останемся одни.
Эпизод 4. Кукла
В связи с этим таинственным обещанием, я хотел бы просто промотать дорогу «домой». Но, к сожалению, в жизни это так не работает. Сперва пришлось ждать, пока доктор принесет документы на выписку и мою одежду — похожие на форменные черные брюки, черную рубашку, китель и ботинки с высоким голенищем. Затем ждали контрразведчика, который тоже, как он сказал, должен был подготовить бумаги. Потом я одевался, морщась и пытаясь разобраться во всех этих пуговицах и шнурках. Наконец, когда все со своими задачами справились, нас выпустили.
Офицер вызвался лично проводить нас до машины. На выходе козырнул матери, и даже поцеловал ей руку — тыльную часть ладони, затянутую в тонкую тканевую перчатку. Это действие что-то всколыхнуло в моей памяти, но на поверхность вылезла только фраза, эмоционально окрашенная в сарказм.
«Хруст французской булки, какой-то!»
Анна Алексеевна подобный знак внимания приняла, как должное, по всей вероятности здесь это было в пределах нормы. Да и контрразведчик сделал это не киношно, а как-то естественно. Это чувствовалось.
С сестрами, к слову, он так выделываться не стал, лишь улыбнулся обоим. Мелкая с детской жеманностью послала ему воздушный поцелуй. На меня же мужчина глянул
