Компьютер на свой лад приспосабливал человека к своим безумным и постоянно меняющимся идеям. За полгода для него проходило двадцать столетий; за это время он переживал несколько ядерных войн, каждая из которых, как представлялось машине, требовала «подгонки» организма человека к изменившимся условиям среды. Иногда Арн замечал, что температура его тела понижалась или повышалась, и тогда он жил в состоянии апатии или постоянной лихорадки; случалось, его скручивали судороги, и он с ужасом думал, что это начало агонии…
Компьютер давно считал его не человеком, а мутантом, и приспосабливал жилье к потребностям этого гипотетического существа будущих столетий. Машина неслась вперед, закусив удила, не в состоянии осознать, что опережает время на 20 000 лет… И при этом непрерывно рассчитывая вероятности возможных событий…
«В эту эпоху Солнце будет находиться на стадии угасания, и жители Земли должны приспособиться к температурам, опускающимся до -100° С. Освещенность при этом упадет почти до нуля, и начнут развиваться формы жизни, лишенные органов зрения…»
В то время как Арн перемещался из одной квартиры в другую, перед ним проходили века, вся будущая история человечества, испытывающего серьезнейшие мутации; одна эпоха сменяла другую, и он то и дело попадал в обстановку, в которой совершенно не представлял назначения окружающих его предметов. Только телефон, неизменно сохранявшийся чудесным образом (может быть, он был табу для компьютера?), позволял Арну сохранять связь с поверхностью. Он мог в любой момент снять трубку и вызвать кого-нибудь сверху. Так делали многие, но он… Он полностью утратил ощущение реальности. Его давно перестали интересовать перипетии политических схваток, кризисы и проблемы экономики верхнего мира. Он жил далеко от всего этого, невероятно далеко, на расстоянии 20 000 лет в будущем. И это непрерывно надвигавшееся на него будущее было его единственным настоящим.
Первое время он еще надеялся на помощь, но быстро утратил надежды… Для него теперь имело значение только одно - очередная дверь, которую он должен открыть, очередная квартира, очередной мир…
Из окна в коридоре была видна вся улица. Энна прижалась лбом к стеклу, и ощущение холода заставило ее вздрогнуть. Этим утром она побрила себе голову, слегка поцарапав кожу на затылке. С лишенной следов шевелюры головой черты ее лица приобрели необычную жесткость. Ей нравился такой облик, и она даже пожалела, что столько лет сохраняла глупую, устаревшую прическу, последнюю уступку женскому кокетству.
На улице можно было видеть только людей в форме, обязательной для обитателей лагерей беженцев. Они бесцельно бродили с потерянным видом, поднимались на крыльцо покинутых домов, заходили в прихожую, но обычно не решались воспользоваться лестницей или лифтом. Это были бездомные - люди, которых окончательно отвергло жилище. Слишком жалкие для того, чтобы попытаться отвоевать свою собственность, слишком бедные для того, чтобы оплатить услуги амазонки…
Подземное пространство города постепенно превращалось в лабиринт, в гигантскую сеть кротовых нор. Туннели, проложенные компьютерами, напоминали сюрреалистический план линий метрополитена, спроектированного свихнувшимся инженером. План, на который было нанесено несколько тысяч туннелей. А еще это можно было сравнить со штольнями древних рудников, пробитых беспечными горняками. Километры и километры подземных ходов, извивы и зигзаги которых были внутренностями города, его кишечником, желудком. Медленно, но верно они подтачивали устои города, и тот с каждым днем все больше и больше опирался не на монолитное основание, а на пустоту. Город страдал аэрофагией. Все больше и больше пустот в подземном пространстве города создавала армия электронных термитов. Газеты каждый день предсказывали неизбежность очередных провалов, и пешеходы, выходя на улицу, осторожно пробовали ногой тротуар, словно опасались способной поглотить человека бездны, от которой отделяла только тонкая корочка асфальта.
«Там пусто! Там пусто!» - кричали дети, топая ногой по асфальту и наслаждаясь бледнеющими лицами прохожих, охваченных ужасом неизбежной катастрофы.
Все это время компьютеры продолжали копать, копать вслепую, не заботясь о рациональном расположении туннелей. Невообразимые миры пересекались и расходились под самыми невероятными углами. Иногда два туннеля встречались в дикой путанице лабиринта. Жилая комната, находящаяся в состоянии невесомости, пробивала стену кухни, обитатели которой, передвигавшиеся ползком по плиткам пола, выдерживали повышенную силу тяжести, словно непрерывно таскали на своих плечах микроавтобус. С этого момента начиналась дуэль двух компьютеров, каждый из которых защищал свою концепцию будущего. Компьютеры пытались поглотить противника, чтобы использовать в своих целях применяемые им материалы. Борьба могла продолжаться достаточно долго. В результате обитатели одной из квартир с удивлением обнаруживали, что кофемолка проваливается сквозь поверхность стола, молекулярная структура которого перестала выдерживать вес, а дверные ручки растягиваются под рукой, словно резиновые игрушки. Ужас охватывал их в тот момент, когда они отдавали себе отчет, что их кости тоже начинают гнуться. Руки удлинялись чуть ли не в два раза, все тело становилось пластичным, рези-ноподобным. В итоге человек постепенно растворялся. Компьютер-победитель безжалостно использовал человеческий материал для своих нужд.
Энна знала, что подобные случаи с каждым днем встречались все чаще и чаще.
Никто больше не пользовался метро, после того как поезд вместе с пассажирами был целиком переработан компьютером: туннель вышел из стены в середине платформы в час пик. Иногда, когда жилые туннели подходили близко к поверхности, пешеходы вязли в асфальте тротуаров, приобретавшем консистенцию жевательной резинки после длительного употребления. У Энны пробежал холодок по спине, когда она подумала о городских кладбищах, где содержимое могил было утилизировано добравшимися сюда компьютерами. Образ мертвецов, растворенных и затем использованных с неизвестной целью, приводил горожан в ужас. Псевдонаучные журналы печатали самые дикие теории, подливая масла в огонь. Тем не менее оставался вопрос: какое практическое применение мог найти компьютер человеческому материалу, мертвому или живому?
Некоторые считали, что органическое вещество перерабатывалось в пищу, которой придавался вполне съедобный вид бифштексов или отбивных для обитателей подземных жилищ.
Другие, не отступавшие перед самыми рискованными предположениями, допускали, что исходное вещество могло служить для создания новых организмов, так называемых «приспособленных» существ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
