Тарасу Шевченко ближе другая тональность:
Слава! Слава!Хортам, і гончим, і псарям,І нашим батюшкам-царямСлава! (1845)
Крымская война вызвала у него следующий отклик:
Мій Боже милий, знову лихо!…Було так любо, було тихо,Аж гульк!… І знову потеклаМужицька кров! Кати вінчанніМов пси голодні за маслак,Гризуться знову. (1853 - 1859)
Похвальный пацифизм. Непонятно только, когда это "було так любо, було тихо"? Неужели при Николае Первом? Не может быть. При нем все было отвратительно. Грязная Астрахань - плохо. Чистая Самара - еще хуже: "Ровный, гладкий, набеленный, нафабренный, до тошноты однообразный город. Живой представитель царствования неудобозабываемого Николая Тормоза". (1857)
Недостаточно хорош даже Эрмитаж: "Был в Эрмитаже. Новое здание Эрмитажа показалось мне не таким, как я его воображал. Блеск и роскошь, а изящества мало. И в этом великолепном храме искусств сильно напечаталась тяжелая казарменная лапа неудобозабываемого дрессированного медведя". (1858).
Вот какие стихи переписывал ценитель изящества в свой дневник: "… сегодня перепишу чужую, не поэзию, но довольно удачные стишки, посвященные памяти неудобозабываемого фельдфебеля:
Когда он в вечность переселился,Наш незабвенный Николай,К Петру апостолу явился,Чтоб дверь ему он отпер в рай.– Та кто? - спросил его ключарь.– Как кто? - Известно, русский царь.– Ты царь? Так подожди немного:Ты знаешь, в рай тесна дорогаИ узки райские врата,Смотри какая теснота!– Что ж это все за сброд?– Простой народ!Аль не узнал своих? Ведь это россияне,Твои бездушные дворяне,А это - вольные крестьяне.Они все по миру пошли.Тогда подумал Николай:"Так вот как достается рай!"И пишет сыну: "Милый Саша!Плоха на небе участь наша.И если подданных своих ты любишь,То их богатства поубавь,А если хочешь в рай ввести,То всех их по миру пусти". (1858)
Через месяц в дневнике появилось еще одно "прекрасное и меткое стихотворение" - "Навуходоносор" (из Беранже. В. Курочкина):
… Державный бык коренья жрет,Вода речная ему пойло,Как трезво царь себя ведет!Поэт воспел бычачье стойло.И над поэмой государь,Мыча, уставил мутный взор.Ура! Да здравствует наш царьНавуходоносор.В тогдашней "Северной пчеле"Печатали неоднократно,Что у монарха на челеСлед виден думы необъятной,Что из сердец ему алтарьВоздвиг народный приговорУра! Да здравствует наш царьНавуходоносор.
Кроме самодержавия тут же достается и православию:
Бык только ноздри раздувал,Упитан сеном и хвалами,Но под ярмо жрецов попал…И, управляемый жрецами,Мычал рогатый государь -За приговором приговор.Ура! Да здравствует наш царьНавуходоносор.Тогда не выдержал народ.В цари избрал себе другого,Как православный наш причет,Жрецы - любители мясного…Как злы-то были люди встарь!Придворным-то какой позор!Был съеден незабвенный царьНавуходоносор.
Кстати, о Беранже. Шевченко в своем дневнике неоднократно цитирует Беранже, от которого был в восторге. Однако тот вряд ли бы ответил ему взаимностью. Ведь в одной из своих песен француз восклицает: "у казака кожа грязная и вонючая (rance)".
Но Шевченко и без посторонней помощи разберется с самодержавием:
Во дні фельдфебеля-царяКапрал Гаврилович БезрукийТа унтер п'яний ДолгорукийУкрайну правили. ДобраТаки чимало натворили,Чимало люду оголилиОці сатрапи-ундіра…… А ми дивились, та мовчали,Та мовчки чухали чуби.Німії, подлії раби,Підніжки царськії, лакеїКапрала п'яного! Не вам,Не вам, в мережаній лівреїДонощики і фарисеї,За правду пресвятую статьІ за свободу. Розпинать,А не любить ви вчились брата!О роду суєтний, проклятий,Коли ти видохнеш? Коли…… О зоре ясная моя!Ведеш мене з тюрми, з неволіЯкраз на смітничок Миколи,І світиш, і гориш над нимОгнем невидимим, святим,Животворящим, а із гноюВстають стовпом передо мноюЙого безбожнії діла…Безбожний царю! творче зла!Правди гонителю жестокий!Чого накоїв на землі! (1857)
Возникновение царской власти наш теоретик самодержавия представлял себе так, что примитивнее не бывает:
В непробудимому Китаї,В Єгипті темному, у нас,І понад Індом і ЄфратомСвої ягнята і телятаНа полі вольнім вольно пасЧабан було в своєму раї.І гадки-гадоньки не має,Пасе, і доїть, і стрижеСвою худобу та співає…Аж ось лихий царя несеЗ законами, з мечем, з катами,З князями, темними рабами.Вночі підкрались, зайнялиОтари з поля; а пасущих,І шатра їх, убогі кущі,І все добро, дітей малих,Сестру, жену і все взяли,І все розтлили, осквернили,І, осквернених, худосилих,Убогих серцем, завдалиВ роботу-каторгу. МиналиЗа днями дні. Раби мовчали,Царі лупилися, рослиІ Вавілони муровали. (1860)
Из этой глубокой историко-правовой концепции естественным образом рождается пламенный призыв:
О люди! люди небораки!Нащо здалися вам царі?Нащо здалися вам псарі?Ви ж таки люди, не собаки!…… Чи буде суд! Чи буде кара!Царям, царятам на землі?Чи буде правда меж людьми? (1860)
До конца жизни Шевченко молится:
Царям, всесвітнім шинкарям,І дукачі, і таляри,І пута кутії пошли…Царів, кровавих шинкарів,У пута кутії окуй,В склепу глибокім замуруй. (1860)
Что можно сказать в защиту самодержавия? Все уже сказала сама история. В сравнении с трагедией украинского и других народов под властью безбожников 20-го века его "страдания" под властью христианского монарха кажутся просто санаторием. Не будем идеализировать самодержавие, но большевики со своими кобзарями знали только один метод лечения головной боли - гильотину. Голодомор в урожайные годы - такого царская Россия не знала.
Как же украинцы относились к самодержавию? Совсем не так, как Шевченко. Вот, например, одно свидетельство об отношении украинца к Николаю Первому и декабристам (из письма А.О. Смирновой к Гоголю): "Государь, посылая казацкий полк на Кавказ, поручая старому атаману, сказал: "Смотри же, ты мне отвечаешь за свою голову и за них", а он отвечал: "Будь спокоен, царь, не сослужим тебе такой службы, как твои москали, як ты вступив на престол". Несомненно, кобзарь нашел бы отборные ругательства в адрес старого атамана. Нужно отдать ему должное: он ненавидел не только русских, но и украинцев, которые относятся к русским без ненависти. В частности, украинских гетманов:
Раби, подножки, грязь Москви,Варшавське сміття - ваші пани,Ясновельможнії гетьмани.Чого ж ви чванитеся, ви!Сини сердешної Украйни!Що добре ходите в ярмі,Ще лучче, як батьки ходили… (1845)
Из всех гетманов наиболее ненавистен Богдан Хмельницкий. Сама Украина (правда, как всегда, не своим голосом) выносит ему приговор:
… Ой, Богдане!Нерозумний сину!Подивись тепер на матір,На свою Вкраїну…… Ой, Богдане, Богданочку!Якби була знала,У колисці б задушила,Під серцем приспала.Степи мої запроданіЖидові, німоті,Сини мої на чужині,На чужій роботі.Дніпро, брат мій, висихає,Мене покидає,І могили мої миліМоскаль розриває… (1843)
Хмельницкому нет прощения. И не только ему, но и всякому, кто хоть чем-нибудь способствовал гетману (даже бессознательно). Вот к примеру, девушка с полными ведрами перешла дорогу (счастливая примета). Моментально следует страшное наказание не только ей, но и всему семейству. Не только на этом, но и на том свете:
… І вже ледве я наледвиДонесла до хати -Оту воду… Чом я з неюВідер не побила!Батька, матір, себе, брата,Собак отруїлаТію клятою водою!От за що караюсь,От за що мене, сестрички,І в рай не пускають. (1845)
Сестрички ее - это две другие души, которые также не допущены в рай,
