за принятие решения, следует производить вмешательство на изменение восприятия того, что пугает, а не только на физиологические реакции. В этом случае преобразование того, что пугает во что-то управляемое, возвращает человеку чувство контроля над собой и внешними обстоятельствами, которые его пугают. Более того, механизм тревоги сохраняется в определенных пределах, в которых она остается полезной и здоровой адаптивной реакцией в отношении внешних условий.
Терзания и кризисы депрессии
Другая часто встречающаяся терминологическая путаница, которая может привести к ошибочной интерпретации, относится к определению понятия терзания. Терзаться и испытывать тревогу это довольно разные состояния; в то время, как тревога становится патологической, в случае чрезмерного проявления, терзание – это в любом случае состояние затруднения, которое никогда не бывает положительным. Что касается симптоматики, речь идет о состоянии негативного ожидания в отношении будущих событий, и не просто о возможном пессимистическом развитии событий, но об уверенности, что ситуация будет ухудшаться без возможности что-либо изменить.
Тот, кто находится в этом состоянии, терзается, чувствует себя неизбежно приговоренным к наказанию, которого невозможно избежать, и который живет под гнетом того, что приговор будет приведен в исполнение. Ощущение бессилия делает ожидание еще более трагическим, а человека беззащитным, повергая его в кризисы депрессии. Не случайно клиническая картина понятия терзания находит свое определение в экзистенциальной философии как неизбежное состояние бессилия человека перед лицом случайности и смерти. Экзистенциональные терзания – это явная производная сопоставления, когда индивид осознает себя проигравшим в жизни без возможности что-либо изменить. Испокон веков человек изобретал способы, как избежать такого сопоставления: начиная с обращения к религии и заканчивая самым утонченным самообманом.
Возвращаясь к нашей теме, тот, кто вынужден брать на себя ответственность за принятие критических решений часто живет с терзаниями за их исход: когда выбор не оказывается лучшим, но было необходимо его сделать, или потому что не было найдено другое более подходящее решение, или будучи вынужденными окружающими или ситуацией – ожидание последствий не приносит ничего кроме терзаний.
Еще одно условие, часто являющееся источником тревоги, – когда после принятия неуспешного решения субъект снова вынужден делать важный выбор и из-за негативного предыдущего опыта не чувствует себя на высоте для решения этой задачи. В этом случае принимать решение все равно, что подвергаться вынужденному самоубийству. Наиболее часто сопутствующими терзаниям симптомы – депрессивное и постоянно подавленное состояние, возможны психосоматические реакции и нарушение сна. Также и в этом случае, устранение проблемы не может заключаться только в подавлении физиологических проявлений, а должно представлять собой изменение восприятия этого «наказания», которое заключается в необходимости принятия решений. Кроме того, в подобных случаях седативные препараты уменьшают симптомы, одновременно вызывая торможение ресурсов человека и порождая следующий патогенный порочный круг: мне лучше, но я чувствую себя еще более неспособным, потому что заторможен в своих реакциях. Никогда нельзя недооценивать, как говорит мудрец, что «только тот, кто сдается, наверняка побежден».
Стресс и эмоциональное напряжение
Термин, наиболее распространенный среди тех, кто занимает руководящие позиции или должен нести бремя ответственности за принятые важные решения это, несомненно, «стресс», который ассоциируется, в просторечии, с эмоциональным напряжением, чрезмерной усталостью, сокращением свободного времени и с перегрузкой от ответственности. В действительности же это понятие имеет совсем другое значение. Ганс Селье (1936), самый выдающийся исследователь стресса, назвал его «обобщенным синдромом адаптации», имея в виду общую активацию организма перед лицом внешних обстоятельств. Поэтому в отношении индивида стресс, как категория наблюдения, не оценивается ни как негативное, ни как нездоровое явление, как в случае с тревогой, которая является неотъемлемой частью стрессовой реакции. В свою очередь, стресс становится дисфункциональным и вредящим здоровью и продуктивности организма только тогда, когда он превышает определенный порог.
Чувствовать стресс – неизбежное условие деятельности. Только когда это состояние становится устойчивым или слишком тяжелым, оно приводит к нежелательным последствиям, таким как спад производительности и появление психических и соматических симптомов.
Идея новой эры, рассматривающая благополучие как состояние, при котором постоянно себя чувствуешь расслабленным, которая видит стресс врагом номер один для счастья человека, является взглядом на мир действительно ограниченным, идеологическим и нереалистичным. Если человек хочет достичь высоких целей, которые дадут ему почувствовать себя реализованным, удовлетворенным и счастливым, ему нужна здоровая порция стресса, которая, в правильной дозировке, представляет собой ветер, поддерживающий паруса усталости и толкающий к желаемой цели. Сторонники релаксации, как универсальной панацеи, не считают, что это состояние, так сильно ими прославленное, достигается только после усилия, которое привело нас к желанному результату: когда, после того как слезами и потом достигнута цель, мы предаемся последующему психофизиологическому расслаблению. Наш организм так устроен, что ему необходимо чувствовать контраст состояний: когда один стимул остается постоянным, наше восприятие притупляется. Поэтому мы получаем более сильные ощущения благодаря переходу от одного состояния в другое, а не находясь в застое. Именно перцептивные контрасты дают нам самые приятные ощущения. Без таких изменений все наши чувства постепенно бы редуцировались и сводились бы к аморфному состоянию. Поэтому, когда речь идет о стрессе, необходимо учитывать его реальное значение для организма на психофизиологическом уровне; иначе, при ошибочном использовании значения, вводящего в заблуждение, и неправильной атрибуции, есть риск его оценки как чего-то, что следует устранить, и от чего надо защититься.
Последствия этой неправильной интерпретации часто приводят к недоразумениям и дисфункциональным решениям именно для здоровья и счастья человека.
То, что действительно важно рассмотреть, это пороговые значения стресса, которым может подвергнуться организм человека, чтобы сохранить работоспособность и в то же самое время гарантировать здоровье. Таким образом, человек защищен от риска выходить за пределы губительных последствий избыточного стресса, позволяя, тем не менее, поддерживать высокий уровень напряжения в достижении цели.
К тому же, в последние годы, наконец, уделяется внимание «личной устойчивости» как тех, кто подвергается стрессовой деятельности, так и тех, кто отвечает за принятие критических решений не только за себя, но также и за других. «Устойчивость» – это способность выдерживать удары, характерная для самых драгоценных металлов. В отношении людей это означает развитие способности управлять своими эмоциями и реакциями даже перед лицом экстремальных ситуаций, не становясь ригидными и не сдаваясь, но становясь гибким, чтобы не сломаться, способным выдерживать удары жизни, как в личной сфере, так и в профессиональной.
Обсессии[2], компульсии[3] и патологическое сомнение
Последняя форма переживания связана с установлением в сознании субъекта навязчивой динамики, которая может перерасти в поведенческие компульсии или патологические сомнения. Прежде всего, необходимо определить эти три типа патогенной реакции, которые человек может активировать, когда
