Во Франции борьба с духовенством отличалась особым упорством, так что в дело вмешался Вольтер, который имел случай познакомиться с прививанием оспы в Англии и убедился в полезности этой меры. Действительно, эти прививки до некоторой степени отвечали общим ожиданиям в том отношении, что у привитых болезнь нередко протекала заметно слабее, чем у людей, самостоятельно заболевших натуральной оспой. Но зато часто наблюдалось и обратное явление: привитые хворали особенно тяжелой формой оспы и сами, в свою очередь, становились очагами и распространителями заразы, которая вызывала самые злокачественные эпидемии натуральной оспы. Благодаря этому доверие к способу стало падать и в самой Англии: в течение первых двадцати лет после прививок решились подвергнуть себя таковым лишь 2 тыс. лиц.
Лишь 20 лет спустя, когда вспыхнула новая сильная эпидемия оспы в Лондоне, в защиту прививки выступили врачи, причем епископ Исаак Мадокс рекомендовал ее в сочинениях и проповедях и устроил первый институт для прививок под председательством известного герцога Мальбрука. Когда в защиту прививки выступили выдающиеся врачи и ученые, доказавшие статистически пользу прививки, то прививание вновь стало распространяться по свету, хотя Гезер и утверждает, что более всяких рекомендаций признанию необходимости прививки способствовало то обстоятельство, что Людовик XV умер от натуральной оспы. Вскоре после этого прививки стали практиковать и в Италии, несмотря на то, что народ сильно противился этой мере, будучи настроен фанатическим духовенством. Тем не менее, к этому периоду относится основание во Флоренции оспопрививательного заведения. Подобные же институты возникли в Швеции и Дании и давали недурной результат; так, на 8 тыс. прививок в этих странах не было ни одного несчастного случая.
Однако благодаря простоте приемов, употребляемых при прививании, вскоре это дело перешло в руки шарлатанов и неучей, которые весьма быстро так уронили и дискредитировали его, что вызвали полное отвращение к нему общества, и во многих странах поговаривали уже о правительственном запрещении означенных прививок. Дело в том, что шарлатаны прививали оспенную материю грязными инструментами, делали при этом разрезы слишком глубокие, причем получались обширные язвы, рожистое воспаление, гангрена и пиэмия. К тому же они страшно истощали организм, прежде чем подвергнуть его прививке. Желающий сделать себе прививку должен был в течение чуть ли не целого месяца принимать разные слабительные, втирать в себя ртуть, пускать кровь и затем только, когда организм окончательно ослабевал, его подвергали прививке, рассчитывая, что ослабление тела ослабит и силу оспы.
В это-то время в защиту прививок и выступил пизанский профессор Гатти, который произвел радикальный переворот в этом способе, и с него собственно и начинается второй, более успешный период прививок. Его книга, появившаяся в 1760 году в защиту улучшенной прививки, считается знатоками не устаревшей и поныне, а способ, им данный, является образцом для введенной впоследствии вакцинации, то есть прививки коровьей оспы. Гатти показал, что никакое подготовительное лечение перед прививкой не нужно – вся подготовка сводилась к воспрещению обжорства и чрезмерной усталости. Он показал также, что прививку должно производить нежным поверхностным уколом, а отнюдь не глубокими разрезами или, что еще хуже, при помощи заволок и фонтанелей, к которым прикладывали губки и монеты, смоченные оспенным гноем. Гатти первый ввел для прививок тонкую швейную иглу – прототип современного оспопрививательного ланцета – и делал ею не более двух-трех поверхностных уколов. В Англии врач Суттон пропагандировал те же идеи.
Благодаря всему сказанному предохранительная прививка натуральной оспы, или вариолация, быстро распространилась по всей Западной Европе, но к нам в Россию этот способ проник лишь в конце XVIII столетия. В 1780 году натуральной оспой заразилась, как мы уже. упоминали, австрийская императрица Мария Терезия, которой врачи отсоветовали делать себе предохранительную прививку. Русская государыня Екатерина II, справляясь о здоровье больной, живо интересовалась вопросом, сохранит ли больная свою красоту или черты лица ее пострадают от рябин, и из опасения самой заболеть этим страшным недугом приказала нашему послу в Лондоне прислать в Россию опытного врача, который бы привил оспу ей и наследнику престола, Павлу. Лондонское медицинское общество рекомендовало для этой цели врача Димсделя, который, взяв с собою материю от легкого оспенного больного, поспешил в Петербург и привил оспу императрице и великому князю Павлу Петровичу. Решимость Екатерины II подвергнуться этой операции считалась геройским подвигом…
Пример, данный ею, произвел сильное впечатление. Сотни и тысячи лиц вслед за Екатериною подвергли себя операции прививки. Екатерина сперва привила оспу только себе. Тогда же и Мария Терезия решилась сделать прививку своим дочерям. Англичанин Димсдель был по-царски награжден за удачную прививку. Он получил за две прививки 500 тысяч рублей и пожизненную пенсию. Знаменитый ван Свитен за прививку, сделанную эрцгерцогине Марии Антуанетте, впоследствии погибшей на эшафоте во Франции, и сестре ее, получил также огромную пенсию и был назначен заведующим вариолацией во всей Австрии.
Эти примеры щедрот за опасный способ предохранения от оспы лучше всего доказывают, как боялись в то время натуральной оспы и какая это была страшная болезнь. Екатерина II издала вслед за тем особый указ, которым вариолация вводилась у нас в России как обязательная санитарная мера. Во многих русских городах, и даже в Сибири, в Иркутске, возникли заведения для прививки натуральной оспы.
«Однако такой закон, – говорит Миллер, – насильственно применяемый к неразвитой массе, без разъяснения его пользы, выполнение которого было возложено на грубую полицию и неряшливых неучей-оспенников, прививавших оспенный яд всем без разбору, вызвал большой ропот в крестьянском населении: на него смотрели как на новую повинность, а в казацких поселениях дело доходило до бунтов, и народ роптал, говоря, что его клеймят, как скот. Несчастные случаи, которые встречались при таких массовых прививках, грязное содержание привитых, заражение оспой целых семей и деревень от случаев прививки оспы вселяли страх».
И на Западе вскоре дело пошло так же худо, так что вера в целебность прививки снова стала угасать: многие врачи обнародовали громадный материал, доказывающий, что прививки не предохраняют от последующих заболеваний оспой и, главное, что оспопрививательные заведения всюду являются главными очагами, откуда повсеместно разносится зараза. Геберден с цифрами в руках показал, что в одном лишь Лондоне за сорокалетний период, когда практиковались прививки, погибло на 25 тыс. оспенных больных больше, чем за такой же период времени до введения прививок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
