— Значитъ, все остается такъ, какъ мы сговорились письменно, — продолжалъ Зандовъ старшій. — Ты пока вступишь въ дѣло въ качествѣ волонтера, то есть ученика, чтобы хоть несколько ознакомиться со своей новой профессіей. Это вовсе не трудно для человѣка, который, какъ ты, обладаетъ образованіемъ и интеллигентностью. Все остальное — дѣло опыта и привычки. Какъ только будетъ оффиціально объявлена твоя помолвка съ Джесси, ты станешь компаньономъ фирмы. Поэтому не тяни слишкомъ долго со своимъ объясненіемъ. Джесси, какъ богатая наслѣдница, представляетъ лакомый кусочекъ, за нею увиваются многіе, а уже въ слѣдующемъ году она станетъ совершеннолѣтней. Кромѣ того я какъ разъ теперь имѣю въ виду новое большое предпріятіе и долженъ быть увѣренъ въ томъ, что могу неограниченно располагать всѣмъ оборотнымъ капиталомъ.
— И ради этого, я и миссъ Клиффордъ должны вступить въ бракъ другъ съ другомъ? — добавилъ Густавъ. — Видно, ты привыкъ пользоваться обстоятельствами, независимо отъ того, идетъ ли дѣло о долларахъ, или о людяхъ!
Въ этихъ словахъ чувствовалась скрытая насмѣшка. Однако Францъ Зандовъ не обратилъ на это вниманія, и въ его отвѣтѣ прозвучало то самое холодное равнодушіе, которое онъ выказалъ ранѣе въ бесѣдѣ съ Джесси:
— Съ людьми нужно считаться такъ же, какъ съ цифрами; въ этомъ тайна успѣха. Во всякомъ случаѣ у тебя есть полное основаніе быть благодарнымъ сложившимся оботоятельствамъ — вѣдь наряду со всѣми выгодами этого брака они создаютъ тебѣ еще виды на мое состояніе. Ты вѣдь знаешь, что у меня, кромѣ тебя, нѣтъ никакихъ наслѣдниковъ или родственниковъ.
— Никакихъ? Это — правда? — спросилъ Густавъ со своеобразнымъ подчеркиваніемъ, пристально взглянувъ на брата.
— Нѣтъ! — удивительно сухо отвѣтилъ тотъ.
— Такъ, значитъ, у тебя не измѣнились взгляды? А я думалъ, что теперь, когда прошло уже столько лѣтъ, у тебя найдется мѣстечко для другой точки зрѣнія и что наконецъ твоя...
— Молчи! — вспыхнулъ Францъ Зандовъ, — не называй мнѣ имени! Прошлое для меня не существуетъ... не должно существовать! Я похоронилъ его въ тотъ моментъ, когда покинулъ Европу.
— И всякое воспоминаніе о немъ?
— Да, и воспоминаніе! И я не желаю, чтобы другіе когда либо напоминали мнѣ объ этомъ прошломъ! Ты не разъ дѣлалъ попытки къ этому въ своихъ письмахъ, и я думалъ, что моего уклоненія отъ отвѣта относительно этого было достаточно. Къ чему же ты опять возвращаешься къ этому вопросу? Неужели ты хочешь мучить меня? Или, — тутъ Францъ окинулъ брата угрожающимъ, пронизывающимъ взглядомъ, — въ основѣ этого лежитъ какое либо иное намѣреніе?
— Почему бы и нѣтъ? — слегка пожалъ плечами Густавъ. — Я спросилъ лишь въ своемъ собственномъ интересѣ, и, думаю, тебѣ онъ понятенъ, разъ мы въ разговорѣ коснулись вопроса о наслѣдствѣ.
— Конечно! Я вижу, ты сталъ удивительно практиченъ! Тѣмъ лучше для тебя: по крайней мѣрѣ тебѣ не придется учиться этому, какъ это долженъ былъ сдѣлать я. Немало денегъ стоило мнѣ ученье.
Густавъ вдругъ сталъ серьезенъ и, положивъ руку на плечо брата, произнесъ:
— Да, видимо это ученье стоило тебѣ немало! Вѣдь оно сдѣлало тебя совсѣмъ другимъ человѣкомъ! Я не нахожу теперь въ тебѣ ни одной черточки изъ того, чѣмъ ты былъ въ Европѣ.
— Ну, и слава Богу! — горько засмѣялся Францъ. — Теперь не осталось ничего отъ того мягкосердечнаго глупца, который желалъ добра всему міру, который вѣрилъ всѣмъ и каждому и въ концѣ концовъ принужденъ былъ расплачиваться за это, какъ за преступленіе. Кому, какъ мнѣ, слѣпое довѣріе къ людямъ стоило чести, счастья и всего существованія, тотъ стремится справиться съ ними и съ жизнью инымъ способомъ. Но теперь ни слова о прошломъ! Оставимъ его въ покоѣ!
— Миссъ Клиффордъ проситъ, — доложилъ лакей, открывая дверь въ сосѣднюю комнату.
Братья поднялись. Этотъ перерывъ разговора при томъ въ направленіи, который онъ принялъ, видимо пришелся обоимъ какъ нельзя болѣе кстати.
Они вошли въ сосѣднюю столовую, гдѣ Джесси уже ожидала ихъ. Густавъ въ слѣдующую же минуту вернулъ себѣ прежнее расположенiе духа; онъ подошелъ къ молодой дѣвушкѣ и протянулъ ей руку, какъ будто между ними рѣшительно ничего не произошло.
— Миссъ Клиффордъ, — произнеcъ онъ, — имѣю честь представиться вамъ въ качествѣ волонтера торговаго дома Клиффордъ и Компанія. Съ настоящаго момента я позволю себѣ смотрѣть на васъ, какъ на моего второго патрона, и почтительно поручаю себя вашему благоволенію.
Нисколько не смущаясь суровой миной своего „второго патрона“, онъ взялъ руку, въ которой Джесси не могла отказать ему, и повелъ ее къ столу.
IV.
Торговый домъ Клиффордъ и Компанія принадлежалъ къ числу первыхъ въ городѣ. Многочисленный персоналъ служащихъ конторы и другихъ отдѣленій, обширныя помѣщенія, а также оживленное дѣловое движеніе, царившее въ нихъ, сразу же указывали и постороннимъ на большое значеніе этого предпріятія, глава котораго и въ дѣйствительности занималъ выдающееся положеніе въ мѣстномъ торговомъ мірѣ.
Густавъ Зандовъ, который въ будущемъ долженъ былъ раздѣлять это положеніе, а пока довольствоваться лишь скромнымъ положенiемъ волонтера-ученика, приступилъ къ своей новой профессіи, но не проявлялъ особаго восхищенія ею. Его братъ съ неудовольствіемъ замѣтилъ, что онъ смотритъ на все какъ на какое-то развлеченiе, которымъ онъ забавлялся и въ которомъ его влекли къ себѣ новизна и необычность. У Густава вовсе еще не видно было серьезности и достоинствъ будущаго хозяина; наоборотъ онъ особенно широко пользовался той свободой, которую позволяло ему положеніе волонтера. Достопримѣчательности города, его окрестности и развлеченія повидиму больше влекли его къ себѣ, нежели контора его брата. Послѣдній со своей обычной рѣзкостью дѣлалъ ему намеки на это и требовалъ большаго вниманія къ дѣловымъ интересамъ. Густавъ во всемъ признавалъ его правоту, но столь же регулярно дѣлалъ лишь то, что нравилось ему лично, и всѣмъ упрекамъ противопоставлялъ настойчивое утвержденiе, что вѣдь онъ — пока лишь гость и долженъ освоиться съ новыми условіями.
Между; нимъ и миссъ Клиффордъ установились своеобразныя полувраждебныя, полудовѣрчивыя отношенія. Въ сущности они были въ боевыхъ отношеніяхъ другъ съ другомъ, и Джесси дѣлала все возможное, чтобы удержать ихъ отношенія въ этомъ состояніи. Но это доставляло ей немало трудностей, такъ какъ противникъ проявлялъ такія повиновеніе и любезность, что нельзя было хоть что либо возразить противъ нихъ. Очевидно его отнюдь не испугала та, по правдѣ сказать, не особенно лестная оцѣнка его характера, которую онъ услыхалъ при первомъ же знакомствѣ отъ Джесси. Наоборотъ онъ былъ весь внимательность и сумѣлъ внести въ послѣднюю нотку довѣрчивости члена семьи, и Джесси съ ужасомъ замѣтила, что по-настоящему началось развитіе сватовства, отъ котораго она рѣшила во что бы то ни стало увильнуть.
