Консул сделал пару шагов, поднял руки и уперся в невидимую стену. Он стоял, озаренный багровым огнем. Упивался буйством стихии разрушения. Плыл в потоках огненной смерти…
Когда крейсер наконец разогнался и вырвался из пылающих объятий Лазурной, Консул Империи Сол обернулся к Посланнику Саака.
Тот вздрогнул. Перед ним стояла маленькая, тщедушная по меркам любого саакаса фигурка. Но огненная буря позади него… Хомо вызвал пламенный ураган, в котором погиб миллиард его сородичей! А теперь еще и огненный шторм, в котором сгорела звезда со всей своей системой. То, что жило миллиарды лет, сегодня исчезло по воле одного-единственного человека. И человек не ужасался! Он радовался! Эта гримаса на лице зовется улыбкой, она – признак хорошего настроения. Инвестигаторы изучают расу хомо очень долго, они не могут ошибаться!
Посланник вздрогнул. Лиловая щетина на хребте, знак императорского рода, поднялась дыбом.
Консул подошел к нему, наклонился и сказал:
– Вы говорили о подарке? Вот он – подарок!
Андрей выпрямился и обвел рукой пылающую бездну. Посланник потрясенно молчал.
– Взгляните! – теперь Руднев почти кричал. – Мы показали вам! Кем мы можем быть! И кем не хотим стать! Это лучший подарок из возможных!
Огненная бездна бушевала в молчании. Консул достал из кармана тонизатор, проглотил не глядя. Когда он заговорил, в голосе послышалась усталость:
– Обдумайте это. Оцените со всем тщанием. У вас есть шестьсот тысяч секунд. Неделя по-нашему…
И Посланник остался один. Наедине с недавними событиями и древней памятью.
– …Один миллиард сто двенадцать миллионов триста сорок тысяч восемьсот двадцать одно живое существо выше третьего класса… – закончил читать очередной лист договора секретарь-саакас.
– Неверно, – промолвил Консул. – Число стоит изменить.
– Показания наших регистраторов…
– Простите. Но я не хочу, чтобы неточность или ложь отравили наши отношения. Лучше изложим так: «Неизвестное количество живых существ выше третьего класса».
Посланник удивленно воззрился на него.
– Вы же помните, мы практически не способны лгать, – добавил Руднев. – Давняя генетическая модификация. В обмен на повышение удачливости мы потеряли способность лгать.
– Да-а, – задумчиво протянул Посланник. – Странные идеи посещали ваших предков.
Пожав плечами, Лхарраль-Марра согласился с поправкой к договору.
Чуть позже Андрей провожал Посланника. Они шли под открытым небом, по липовой аллее. За несколько шагов до входа в дипломатический отсек саакас ухватил Руднева за рукав:
– Давно хочу спросить вас, Консул, в чем же заключается ваша удача? Кроме техники, науки и тому подобного. Она ведь должна проявляться и в более важных вещах. Назовите мне самое главное.
Андрей молча кивнул. Вопрос прямой, уклониться невозможно.
– Так в чем же ваша удача? – повторил Посланник.
Минуту Руднев бесстрастно смотрел в глаза тритону. Наконец проронил:
– Мы – живы. И вы – тоже.
У Посланника судорожно дернулся горловой мешок. Саакас кивнул, отвернулся и заковылял в сторону шлюза. По бокам семенили помощники, поддерживая своего господина.
Андрей смотрел им вслед. Напряжение последних тысяч минут отпустило, можно вздохнуть и вновь почувствовать аромат цветущих яблонь, вкус свежего весеннего ветра. Можно насладиться спокойствием и тишиной. Или найти себе женщину и отправиться в путешествие по миру.
Андрей сорвал с ветки липовый лист и бросил его в рот. Терпкий, вяжущий, чуть сладковатый вкус.
Консул повернулся и побрел на стоянку флаеров.
Он хотел домой. Вернуться в просторную квартиру на триста первом этаже Памирского Гвоздя. Залезть в душ и долго оттираться жесткой мочалкой. Ловить ртом обжигающие струи воды. Упасть на широкую кровать. Заснуть и забыть все.
Но отдохнуть не удалось, дома Руднев обнаружил Савойского. Старый герцог вытащил на широкий балкон любимое кресло хозяина и вольготно в нем расположился. Рядом поставил стол с широкой хрустальной вазой. Яблоки, персики, малайи, авокадо… Старик питал слабость к фруктам.
Он довольно щурился, разглядывая сквозь дымку поляризаторов белое кружево висячих мостов, и хрустел яблоком. При виде Андрея Савойский усмехнулся, бросил на пол огрызок, нашарил в вазе персик. Проговорил:
– Мне всегда нравилось это место.
Андрей нашел себе стул и сел рядом.
– Да, мне тоже. Здесь тихо и не бывает ненужных гостей.
– Научился шутить? Надеюсь, не у тритонов?
Руднев промолчал. Старик утер губы и поднял со стола тонкую синюю папку.
– Ты провел хорошую операцию. Какие планы?
– Уйду в отпуск. На год или два. Устал. Я хожу по самому краю!
Герцог шлепнул ладонью по столу.
– Думаешь, ты один такой? Только ты один общаешься с чужаками?! А ты не думал, какими путями я получил флот, который ты вел к Лазурной? Нет? Подумай!
– Я знаю, что не все просто, но…
– Ты ничего не знаешь! И не должен знать. Если не знаешь – то и не солжешь.
Руднев пожал плечами.
– У нас есть время. И я хочу отдохнуть.
– Год у нас есть. Даже пять. По расчетам, кремноиды выйдут к нашим границам лет через шесть-семь. Но всегда надо учитывать возможность неудачи. Ты думаешь, нам пора забыть это слово? Рано, мальчик, рано!
– Десять месяцев.
Савойский покачал головой:
– Шесть. И ни сотней секунд больше.
Старик, кряхтя, поднялся и побрел к выходу. Вернулся, выбрал яблоко посочнее и оставил Руднева одного.
Андрей отключил всю связь, запер дверь, вышел на балкон и снял защиту.
Ветер рванул рубашку, выдавил слезы из глаз. Руднев стоял, вцепившись до боли в ладонях в черный шершавый гранит. С вершины Памирского Гвоздя открывалась панорама Сиреневого Пояса: полукольца садов, террасы полей, разноцветные кубики маленьких, в пять-десять этажей, домов. А на горизонте вставали хребты Конгуртага, закрывая закатное солнце. Туман уже собирался на вершинах, готовый ринуться белесым языком на город. Или пролиться холодным дождем в долинах.
Андрей глубоко вздохнул.
У него есть полгода. А потом – работа. Новая работа. Пять лет каторжного труда и постоянного страха, что удача в этот раз изменит Империи. Такого не случалось, но всегда что-то бывает в первый раз.
Людям Руднева предстоит обнаружить подходящую планету, возвести на ней города и деревни, повесить в космосе спутники и верфи, засыпать пространство космическим мусором, который, как покажется со стороны, копился столетиями. Нужно будет создать миллиард клонов лучшего биоматериала, запрограммировать каждого на почти человеческое поведение.
И еще. Собрать убийцу звезд.
Палача.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
