На этом аудиенция завершилась. Весь оставшийся день для Ярослава прошел как в тумане. Старая мечта (настолько старая, насколько она может быть у семнадцатилетнего юноши) сбывалась! Скоро, совсем скоро его поведут к царским вратам архиерейские протодиаконы, и он услышит, преклонив колена у Престола, знакомые тихие слова молитвы: «Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая…» Сколько раз он слышал эти слова из уст архиерея, когда, будучи иподиаконом, держал перед ним чиновник! Но теперь чиновник будет держать кто-то другой, а божественная благодать будет преподаваться ему – через возложение на его, Ярослава, голову рук преемника апостолов!..
Однако восторги – восторгами, но была и еще одна, нерешенная, задача: женитьба. Как, наверное, любой или почти любой юноша семнадцати лет, Слава Андрейко не имел ничего принципиально против того, чтобы жениться. Разговоры о будущей свадьбе и хиротонии – разговоры для поповской и пономарской среды обычные. Они являются неиссякаемым источником для шуток, изредка – остроумных. Над Славой подшучивали, ибо девушкам он нравился несколько больше, чем его друзья, да и сам он не прочь был позубоскалить над «собратьями-сослужителями».
Но что было кроме этого совсем уж невинного зубоскальства?..
Выйдя ранним вечером на улицу из здания Епархиального управления, Ярослав задумался об этом еще раз. Мартовский Иркутск был еще весь укутан снегом. Ветра в этот день не было, и потому над городом стоял легкий, морозный туман. Ярослав полной грудью вдохнул обжигающе холодный воздух и осмотрелся. Все было удивительно привычным, знакомым и родным. Но теперь этот мир – его мир, в котором он вырос, как будто бы отделился от него. Казалось, что он смотрит на него не непосредственно, своими глазами, а как будто из аквариума. «Странное чувство, – невольно отметил он про себя. – Наверное, так всегда бывает накануне значимых перемен. Как будто нужно заново родиться…»
В морозной тишине, которая лишь изредка прерывалась шумом проезжающих мимо автомобилей, отчетливо слышался скрип снега под зимними сапогами. Слушая этот скрип, Ярослав размышлял о том, как же он все-таки будет выполнять благословение архиерея.
Знакомых девушек и молодых женщин, с которыми он так или иначе общался, было не то чтобы много, но они были. С одной познакомился на дне рождения, с другой – еще в школе, с третьей – в кругах околоцерковной интеллигенции, с четвертой… Да какая разница, где и когда! Мало ли. Важно было не это, а то, что до сегодняшнего дня о женитьбе, о создании своей семьи он сам всерьез еще не задумывался. То есть разговоры о том, чтобы жениться да рукоположиться – эти разговоры он слышал еще подростком. Но по-настоящему, так сказать, предметно, он об этом начал думать только сейчас.
И понял, что свататься ему особо не к кому. Ибо никакой девушки, с которой он бы твердо хотел связать свою судьбу, на примете не имелось.
Снег под сапогами продолжал скрипеть. «Значит, надо искать! – твердо сказал он сам себе. – Владыка благословил, в конце концов, архиереев Дух Святый умудряет. Раз благословение дано, значит, пришло время. С Божией помощью, кто-нибудь найдется…» Мысль о том, что хиротонию, возможно, есть смысл отложить, даже не приходила ему в голову. Как! Столько времени мечтать о священстве и отказаться от него только потому, что не смог жену найти? Это казалось абсурдом. В конце концов, он же не олигофрен и не импотент какой, чтобы с таким делом не справиться!
«Положусь на волю Божию», – успокоил он сам себя. Более в тот вечер он о свадьбе не думал.
* * *
Весь следующий месяц Ярослав посвятил поискам невесты. Задача эта, теоретически простая, на практике оказалась весьма сложной для решения. Наверное, если бы Слава был обычным, светским юношей, то найти какую-нибудь девушку, согласную пойти с ним в ЗАГС, было бы легко. В конце концов, в институте, где он продолжал учиться, что на очном, что на заочном отделении таких девушек было полно. Красивые и некрасивые, из хороших и не очень хороших семей, худые и «в теле»… Выбирать можно было долго и с удовольствием. Не было только одного варианта: девушки, которая хотела бы стать поповской женой. И тем паче переезжать вместе с мужем в неинтересный и неперспективный Мангазейск.
Конечно, можно было искать себе спутницу жизни не в институте, а в той же епархиальной среде. На приходе в кафедральном соборе женщины все еще составляли абсолютное большинство, и отнюдь не все они были бабушками. А у бабушек, к тому же, были дочери и внучки. Но для Ярослава, воспитанного в книжной, интеллигентной среде, среднестатистическая прихожанка – очень часто не слишком образованная, да еще и обремененная самыми разными проблемами – от материальных и до психических, – была совсем уж непривлекательна…
Дни летели за днями. Слава целенаправленно общался со знакомыми девицами, однако даже не заговаривал с ними напрямую о браке, ибо было очевидно, что это безсмысленно. Одни были еще молоды и не нагулялись, другие были переполнены мечтами о собственной карьере, третьи просто «еще не думали», и ни одна из них не представляла себя в роли «матушки».
Прошел месяц. На очередной архиерейской службе после причастия духовенства Ярослав подошел под благословение. По обычаю поклонившись, он поцеловал руку архиерея, потом плечо, потом снова руку. Этот момент Преосвященный часто использовал для того, чтобы задать вопрос или сделать замечание. Так случилось и на этот раз:
– Ну что, Слава, скоро тебя венчать будем?
Ярослав наклонил голову и, глядя в пол, негромко сказал:
– С Божией помощью, надеюсь, скоро…
Однако архиерея такой ответ не устроил:
– Понятно, что с Божией помощью. Я спрашиваю, венчать тебя когда будем? Нашел кого-нибудь?
– Пока не нашел… – еще тише ответил Ярослав.
– Вот как! – уже чуть раздраженно сказал архиерей. – Мы же с тобой месяц назад говорили. Сроку я тебе давал два месяца, а у тебя подвижек никаких!..
– Простите, Владыко, – Ярослав совсем смутился. – Не получается вот так, сразу…
– Что? – Преосвященный рассердился уже всерьез. – «Не получается вот так сразу?!» Если ты жениться даже не можешь, то что ты вообще можешь-то? В общем, смотри, месяц у тебя остался. Не женишься – не будет тебе ни хиротонии, ни мангазейского прихода. Можешь потом хоть до седых волос кадило подавать.
– Благословите, – тихо ответил Слава.
Преосвященный раздраженно дернул кистью руки, давая понять, что разговор окончен.
Весь последующий день прошел для Ярослава как в ядовитом чаду. Священническая служба была его мечтой, он не представлял, что сможет жить как-то иначе. Понятие «счастье» для него было тождественно понятию «хиротония», и вот сейчас его мечта оказалась на грани катастрофы… Из-за какой-то свадьбы!
Мозг начал судорожно работать, перебирая всех знакомых женщин и пытаясь понять, женитьба на ком была бы если не радостна, то хотя бы минимально приемлема… И очень скоро его выбор остановился на Елене Черновой, с которой он был достаточно давно знаком или даже дружен.
Лена всегда была ему симпатична – образованная, умеющая «умно» поговорить и при этом считающая себя верующей и иногда даже заглядывающая на богослужения, она выгодно отличалась как от приходских обитательниц, так и от знакомых ему студенток. Познакомились они во время очередных интеллигентских посиделок. Слава прекрасно помнил этот момент. Он зашел в квартиру с мороза, в покрывшейся инеем дешевой меховой шапке, весь пропахший смогом зимнего города. В прихожей стоял его знакомый, историк-аспирант, о чем-то увлеченно беседовавший с приятной молодой женщиной, одетой простенько (так, кофточка-юбочка), но не безвкусно. Кофточка была именно кофточкой, а не безполым интеллигентским свитером в катышках, достаточно обтягивающей для того, чтобы дать понять окружающим, что под ней скрывается годное женское тело, но не настолько обтягивающей, чтобы это было неприличным. Примерно так же обстояли дела с юбкой. Косметики на лице, по обычаю второй половины 1980-х годов, было немало, но все же не сверх меры.
– О, Слава, привет! Рад тебя видеть! – знакомый аспирант протянул ему руку. И, повернувшись к своей собеседнице, сказал:
– Лена, знакомься: это Ярослав, молодой, но удивительный человек, диакон у иркутского епископа!
– Иподиакон, – поправил его Ярослав.
– Ну, в общем, он! – с улыбкой продолжил аспирант. – Ярослав, это Лена, служительница печатного слова!
– Просто работаю в типографии, – с улыбкой пояснила она.
– Ярослав, – сказал Слава и протянул руку.
– Елена, – улыбаясь, она чуть сжала его руку своими тонкими женскими пальцами. – Рада знакомству! Никогда не была знакома ни с кем из церковных людей…
Аспирант ухмыльнулся и ушел на кухню. А они продолжили разговор. Скованность, присутствовавшая вначале с обеих сторон, постепенно ушла. А к концу вечера Ярослав даже взял ее номер телефона.
