опустилась горькая тень сожаления, в миг, состарив его на добрые два цикла. – Как жаль, что не многие придерживаются этого правила...
– О ком вы говорите, Мастер? – Вот что не отнять у этого мудрого старичка, так это умение вызывать в молодых умах интерес и любопытство. Иногда это злило. Вот, вроде бы, говорит прямо, но как-то вскользь, и ты понимаешь, что его слова имеют глубокий смысл, который он, конечно же, не пояснит.
– Не обращай внимания, ученик. На старого Мастера иногда находит легкая меланхолия, – скрипучим голосом рассмеялся лектор, – давай, лучше выпьем горячего чаю, хватит на сегодня работы. – Печаль в глазах тут же улетучилась, уступив место предвкушающему блеску. Большего любителя травяных сборов в Бездне, наверное, и не найти. Стоит признать, чай у Мастера отменный.
Мастер Атон пригласил меня в свою обитель, которая находилась тут же, за стеной. Несмотря на вечные сумерки и мрачность камня крепости, жилая часть помещений, где нашел свое пристанище мастер, резонировала уютом и какой-то упорядоченностью, гармонией. Резная мебель, витиеватые статуэтки подсвечников, рабочий стол заваленный древними фолиантами, скрытая ширмой кровать и два кресла перед камином. Атмосфера балансировала на грани роскоши, но последний шаг, за барьер, так и не осуществила.
Раньше настолько комфортные условия жизни мастера вызывали вопросы, но после того, как я узнал, что помимо преподавательской деятельности он занимает должность храмового архивариуса, вопросы отпали сами собой. Все, что связано с историей имеет крайне важную ценность для даамонцев. Ведь только память былого величия дает им право и возможность жить. Так же, питает веру в то, что однажды потерянный осколок снова станет частью большого мира, дает силы, чтобы не забывать предков и становиться сильнее. Поэтому хранители знаний всегда по праву занимают важную и уважаемую ячейку в империи Даамон.
– Ох, хорошо-о-о... – Мастер отпил из своей чаши и вернул ее обратно на маленький столик, что теснился между двумя креслами. По комнате уже разгулялся многогранный аромат напитка, сопровождаемый мелодичным потрескиванием изголодавшегося огня. Пока Мастер Атон был занят чаем, я, по его просьбе, растопил камин и сейчас наслаждался теплом незримых касаний танцующей стихии и терпким, слегка сладковатым чаем.
– Кхм, – мастер Атон нарушил атмосферу блаженства, в которой я едва не растворился, утопая в большом и удобном кресле. – Прежде, чем отправить тебя спать, расскажу-ка я одну преинтереснейшую историю... – мужчина с блаженным выдохом откинулся на мягкую спинку кресла, полностью расслабляясь. В свою очередь я весь подобрался, предвкушая что-то действительно любопытное. Мастер продолжил:
– У любых знаний есть цена, и чем сокровеннее, а вместе с тем и опаснее знания, тем большую плату взыщет мироздание. История, что изучается в застенках нашей крепости, не является чистой правдой. Точнее сказать – она словно ветхая материя, вся в дырах и потертостях. Что уж говорить о школах Минаса... – вздохнул мастер и принялся набивать курительную трубку какими-то сушеными травами.
– Тогда почему мы не изучаем правдивую историю? – Я искренне удивился откровению лектора. Его слова еще ни разу не вызывали сомнений. Если он сказал, что писания прошлого искажены, значит, так и было.
– Ты отличаешься от ровесников, ученик. Рассуждаешь, чаще всего, как молодой мужчина, но до сих пор не усвоил, что когда старшие говорят – младшие слушают! – Возмутился Мастер, раскуривая трубку. В букете ароматов проступили сладковатые ноты неизвестных мне трав. Слегка удушливый запах, но вместе с тем приятный. – О чем я говорил? Ах, да, история... правда, как я говорил прежде, у каждого своя. Что касается истины... тут все сложно. Во времена гегемонии даамонской империи, остальной люд жил не лучшим образом. Есть масса подтверждений того, что даамонцы заигрались в своем величие и зазнались. Наш Великий Бог был истинно велик, ведь был первым и сильнейшим из трех верховных Богов. Впоследствии, он стал хранителем нашей системы планет, в то время как его брат и сестра с остальными Богами, остались здесь, на нашей планете.
– Все-таки это правда, что мы до сих пор на одной планете? В одном мире с остальными Богами и смертными? – Не удержался я от вопроса, на что лектор ответил хмурым взглядом и едва дернул щекой. Явный признак недовольства мастера Атона, я хорошо его изучил за прошедшие годы, но в очередной раз не сдержался.
Седовласый архивариус крепко затянулся и выдохнул густой клуб сизого дыма. Да, сейчас я видел перед собой именно величественного архивариуса. Дым, выпущенный на свободу, не стал развеиваться по комнате, а разделился на три сферы: одна была не больше моего кулака, вторая раза в три превосходила ее по величине, а третья раздулась до такой объемов, что мне едва ли хватило бы длины рук, чтобы обхватить ее. Сферы выстроились в ряд.
– Магия пространства таинственна и непостижима для умов смертных. Если и есть те, кто владеют ей, то лишь крупицей ее, самой незначительной частью. Легенды гласят, что Великий Бог Амон, став хранителем обрел понимание ее сути, несмотря на то, что основой его сердца была пустота, вобравшая в себя первозданную тьму зарождающейся галактики. – Лицо мастера вновь обрело загадочный и какой-то мечтательный вид. – Наш мир состоит из трех частей одного целого: Божественного плана, – вперед вылетела сфера среднего размера, – Срединного плана, мира смертных, – вслед за ней зависла самая большая сфера, – и Бездны, что является средоточием ядра хаоса и место нашего заточения. – Мастер снова повел рукой и сферы выстроились в одну линию, так что первая едва контрастировала со средней, а третья затерялась где-то позади. – Мы способны видеть лишь в одной плоскости, где все сливается воедино, но суть в том...– сферы снова развернулись, и теперь я видел каждую из них, – ...суть в том, что истина гораздо глубже и непостижима для обычных умов.
– Но вы же знаете об этом, значит, познали суть магии пространства? – Я как завороженный следил за движениями сфер дыма, которые в мгновение потеряли форму и лениво расползлись по воздуху клубящимися ручьями.
– Знать, что есть мир и знать, как он устроен совсем не одно и то же, ученик, – строго отрезал мастер и снова крепко затянулся, но в этот раз дым привычно закрутился в танце извивающихся линий и со временем потерял свою плотность. – Но я хотел поведать не об этом, – старик устало помассировал прикрытые глаза и продолжил:
– Заносчивость
