Бригадный генерал с тоской вспомнил былые дни, когда зал на таких мероприятиях был полон.
Лицо генерала приняло недовольно-скорбное выражение.
Вдруг его взгляд остановился на последнему ряду, где отдельно от всех сидела несвятая троица местных оригиналов. Компания слушала послание владыки безо всякого внимания и почтения. Генерал подумал, что похожий на рыжего клоуна парень здорово портит своих приятелей.
Не будь его, первый лейтенант — медлительный философ с Амальгамы и капитан, смуглый мечтатель, безнадежно влюбленный в подругу академика Корсакова, оставались бы безобидными чудаками.
Усталые глаза командующего с надеждой посмотрели на друзей, прося хотя бы промолчать. Но, увы.
Стрельников отозвался на слова Даниила XIII тем, что резко выдернул носовой платок и трубно, на весь зал высморкался. Сморкался он долго, со знанием дела выводя звонкие рулады. Все в зале повернулись в его сторону, просверливая негодующими взглядами. Закончив, Стрелкин, ничуть не смущаясь, аккуратно сложил платок, преувеличено долго разглаживая складки. Нарушитель спокойствия посмотрел по сторонам с выражением недоумевающей невинности.
— Будьте здоровы, второй лейтенант Стрельников, — произнес командующий. — В другой раз потрудитесь соблюдать тишину, когда оглашается послание нашего государя.
— Виноват ваше высокоблагородие! — отрапортовал второй лейтенант. — Все сквозняки проклятые.
— Если вы такой болезненный, — загрохотал бригадный генерал, — меньше увлекайтесь винными порционами, ведите здоровый образ жизни, закаляйтесь.
— Так точно! — также громко, работая под идиота, выдал Стрельников. — Как говорят матросы, по-простому: — «Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет».
— Сядьте на место, вы, позор вооруженных сил! — гадливо сказал командир эскадры. — Услышу от вас хотя бы один звук — дослуживать будете в матросской робе. Как вообще на собрание попал этот клоун? По моим данным он числится командиром группы операторов-наводчиков, и присутствовать здесь не должен.
— Осмелюсь доложить, господин бригадный генерал, — безо всякого усердия, с ленцой поднимаясь, ответил сосед второго лейтенанта. — Командир крейсера, майор Тихонов находится в очередном отпуске. В его отсутствие, согласно устава и по прямому распоряжению командира крейсера майора Тихонова, я, первый лейтенант Федор Конечников, командир артиллерийских и ракетных систем крейсера или иными словами боевой части 2, являюсь исполняющим обязанности командира корабля.
— Ну, так исполняйте, первый лейтенант, — раздраженно сказал генерал.
— Осмелюсь доложить, — также спокойно и ровно, голосом, в котором пробивался говор жителя далеких от центра империи окраин, продолжил офицер. — Согласно устава, второй лейтенант Стрельников исполняет обязанности командира артиллерийских и ракетных систем крейсера иными словами боевой части 2, на время отсутствия командира корабельной артиллерии, поскольку я, командир корабельной артиллерии, первый лейтенант Конечников, согласно устава, не имею права совмещать должности командира корабля и командира корабельной артиллерии. Посему, я, господин бригадный генерал, согласно данных мне, как временно исполняющему обязанности командира корабля, уставом полномочий, назначил второго лейтенанта Стрельникова, моего заместителя как командира корабельных артиллерийских систем, старшего группы наведения противокорабельных дистанционно управляемых ракет второго поколения, временно исполняющим обязанности командира корабельной артиллерии.
Генерал попытался понять крутые повороты смысла в рапорте, но запутался окончательно.
— Сядьте оба, — приказал он, багровея от злости. — Какая незавидная доля досталась малому ракетоносному крейсеру 2803. Перед решающей битвой, командование боевым кораблем перешло к двум жалким клоунам. И теперь, в момент великого испытания, когда сам великий государь, князь-император лично просит встать за нашу любимую Родину, они устраивают идиотские представления в духе учеников низших классов заштатной уездной прогимназии. Какая низость! Какой стыд! Куда могут привести крейсер такие командиры!? Только под белым флагом в эланский плен.
Ладно, господа, продолжим.
Как вы понимаете, вам оказана великая честь…
Первый лейтенант Федор Конечников ушел от сладенькой водички, в свои невеселые мысли. Он попытался представить, как все это будет.
«Командир группы поступит согласно канону», — подумал он — «Это у полковника Гагарина на уровне рефлексов. Ничего другого он не знает и не умеет. Ему плевать, что правила боя придуманы в седой древности для совсем других кораблей, — главное не отступить от Кодекса воинской чести. Он заставит малые крейсера с боем прорываться друг к другу, соберет в предписанный уставом строй и устроит дуэль с линкорами охранения. Этим все окончится. Упокои Господи душе рабы твоя».
Федор поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул.
— Первый лейтенант Конечников, встать! — рявкнул генерал. — Зачем я тут распинаюсь?!
— Простите, господин бригадный генерал. Задумался, — ответил Федор поднимаясь.
— Я полагал, что вы, по крайней мере, порядочный человек, лейтенант. Но видимо вы ничем не лучше своего спившегося дружка, подонка Стрельникова. В тот момент, когда наш государь говорит о судьбах Родины, воинской чести и взывает к нравственному чувству патриотов, вы сидите и мечтаете о вечернем свидании с Евдокией Кулаковой, — отыгрываясь за подробное и точное, но издевательское, по — сути, объяснение Конечникова, припечатал командующий эскадрой.
В рядах раздались смешки. Больше всего ржал капитан Никита Симонов, старательно разевая пасть и бросая взгляды на командующего — видит ли он его усердие. Но кроме старательно заученного Никитой подлого лизания зада начальству, тут было и живое чувство — Симян люто ненавидел первого лейтенанта.
— Никак нет, — также спокойно и обстоятельно ответил первый лейтенант. — Нам жизненно необходимо использовать все свои сильные качества и не создавать ситуаций, в которых проявятся слабые стороны.
— Вопрос в том, как это сделать, — заметил генерал.
— Для начала — использовать маневр и скорость для прорыва. Потом ударить ракетами, сбросить мины и в упор добить верфи противника корабельной артиллерией.
И сразу же уходить в гиперпространство, пока не подошли броненосцы врага.
Зал негодующе загудел. Первый лейтенант сказал немыслимую вещь, несовместимую с неписаным Кодексом воинской чести, которого придерживались деметрианцы и эланцы, войска Союза Небесных Городов и даже злые, полудикие вояки ратхора Каранги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
