— Да вот были на собрании, обратно идем. Дорога дальняя… Пить захотелось, сил нет… А без мундира в ресторан не пускают. Бутылочку водички бы… — попросил Стрелкин.
Обычно Василий обращался с патрульными высокомерно-вызывающе, что было причиной постоянных разборок и драк, но тут он решил не связываться.
Полицейские недоуменно переглянулись. О репутации Стрельникова знали все.
— Ну, хорошо, — сказал командир патруля. Вы только на виду не стойте, переместитесь к окошку. А второго лейтенанта я сам провожу до «Белой лилии» и обратно.
Кинг с Конечниковым отошли и остались там, в компании полицейского.
Федор стал смотреть в затененное кросс-фильтром окно.
Бронированная громада древнего спутника плыла над блестящими облаками мертвой планеты. Орбитальная станция жила своей жизнью. В рейдовой зоне стартовали и причаливали корабли. Громадные параболы дальних локаторов выстреливали в космос мощные пучки энергии и надолго замирали, ловя далекое эхо отражения. На бастионах остро вспыхивали лазеры оптических дальномеров и крутились антенны стрельбовых радаров.
— Ты хорошо сказал на собрании, — заметил Гут. — Мне показалось, что командующему стало стыдно.
— Слова — звук пустой, — ответил Федор. — Выпьет водки на ночь и снова орел.
Подошел Стрельников. Он мотнул головой в сторону запасного выхода, и компания убралась из парадного великолепия в темные и грязные части станции.
Предписанная военнослужащим дорога из Главного Коридора в ангары была длинной. Вначале на громадных лифтах сквозь центральные уровни жилой зоны, потом на своих двоих. Путь вел по широким магистралям и открытым прогулочным галереям. Он мыслился как долгое, неспешное путешествие для любителей неторопливо обдумать свои дела.
Командиры, ездящие по крепости на комфортабельном внутреннем транспорте, имели по этому поводу другое мнение. Оттого их починенные были обязаны преодолевать дистанцию бегом. Считалось, что легкая пробежка очень полезна для здоровья.
Присутствовал и короткий путь. Он вел по тесным коридорам технических этажей и галереям машинных залов. Не зная дороги тут можно было заблудиться и в разы увеличить время движения.
Немного в стороне от «трассы косителей» находилось место, куда друзья приходили отдохнуть.
Помещалась оно в закутке, со всякой дребеденью: отработавшими свое полевыми эмиттерами, шестернями и подшипниками, огнетушителями, ведрами и швабрами. При всех недостатках у «точки» были несомненные достоинства, которые перевешивали все. Во-первых, сюда можно было приходить со своей выпивкой, а во-вторых, не нужно было следить за политкорректностью бесед.
Сегодня, кроме горячего желания расслабиться от словоблудия командующего эскадрой и выговориться без свидетелей по поводу идиотизма отцов — командиров, был серьезный повод для выпивки.
Конкретной даты операции названо не было, оттого приятели решили, что ничего не случится, если матросы двух номерных скаутов лишнюю ночь поспят спокойно.
Конечников, который видел в темноте также хорошо, как при свете, прошел вперед и зажег лампы аварийной подсветки. Приятели двинулись вдоль линии огоньков до секции, в которой, после всех перепланировок остался один небольшой прямоугольный иллюминатор. Прозрачный материал, заполняющий проем, здесь, по недосмотру проектировщиков не был заменен блоком компресситовой брони.
Даже если станция находилась на теневой стороне Солейны, это оконце давало немного света, который позволял обходиться без демаскирующего «точку» электрического освещения. Сколько друзья ни собирались в этом месте, тут никогда не было слишком светло или очень темно.
Эта сторона никогда не выходила под прямые лучи Кары или на блестящие облака Солейны. В моменты, когда небесный остров был в глубокой тени планеты, в окошко заглядывал сияющий Альбигор, разгоняя тьму.
Троица быстро подготовила место. Из-за корпусов списанный генераторов приятели достали картонки и разложили нехитрую закуску — сухарик, парочку конфет, несколько лавровых листочков.
Ресторан «У пакадура» был готов к работе. Не хватало самого главного блюда — «пакадуровки». Напиток собственноручно готовился вторым лейтенантом Стрельниковым из 2,5 частей воды и полутора частей осаженного денатурата с добавлением апельсина. В армии спившегося владыки, князя-императора деметрианского этот коктейль пользовался особой любовью и уважением.
Стрелкин с ловкостью настоящего бармена самозабвенно тряс пластиковую бутыль, добавляя туда «концентрат» из плоской фляжки, периодически раздавливая деревянной палочкой плавающие в растворе оранжевые дольки.
Свои манипуляции он сопровождал какими-то невнятными междометиями, через которые временами пробивалось: — «Хрен ты угадал, Дубила. Имел я и тебя, и твоих козлов-начальников».
Он долго священнодействовал, переливая «пакадуровку» из емкости в емкость, перемешивал по часовой и против часовой стрелки, пока самому не надоело.
Лейтенант-артиллерист признал «живительный напиток» готовым к употреблению и разлил для первого «залпа». Конечников погасил свет, содрал со стекла иллюминатора тонкую светозащитную пленку. Тьма была, хоть глаз коли.
— Мать твою, — вырвалось у Стрелкина. — Романтический ужин при звездном свете отменяется.
Альбигор загораживала какая-то темная масса. Конечникова темнота не касалась. Когда глаза привыкли, и включилось ночное зрение, он увидел виновника затемнения.
Это был «косорылый», — линейный рейдер проекта «Король неба», узнаваемый по диагонально расположенным артиллерийским фортам. Конечников сначала удивился, зачем корабль эскадры пришвартован к пирсам техзоны, потом сообразил, что это несчастный «Князь Иван», бывший флагман 4 эскадры, который перегнали из сварочного дока после капитального ремонта корпуса поближе к мастерским.
— Парни, к нам в гости «Князь Иван».
— Тоже выпить просит? — поинтересовался Авраам.
— Хуй ему, уроду, — грубо сказал Стрельников. — На нем Ястреб погиб.
— Да ладно, на Тэте месиловка была. Виркоко своими «обузами» три полка скаутов и эскадру в щепки разнесли. — То, что из нас четверых только он погиб, просто чудо — возразил Конечников.
— И нам это скоро предстоит, — вставил капитан Кинг.
— В бардаке телкам плакаться будешь, — оборвал его Стрелкин. — А сегодня мы будем пить и пошли все нахрен… Не будем нарушать традицию. Никакого электричества. У меня на этот случай свечечка припасена.
Второй лейтенант пошарил в ведерке, извлек коротенький огарок толстой восковой свечки, явно позаимствованный в гарнизонной часовне. Зажег его и поставил на картонку, рядом с выпивкой и закуской.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
